Но не успел ничего сказать на это нелепое предложение, потому что Верещагина продолжила:
– А если откажетесь, то уже через пару часов сюда приедет полиция. Потому что я расскажу папочке, что вы пытались меня изнасиловать.
Максим обмер. Что? Что, блядь? Она серьёзно?
Он не мог поверить в то, что услышал. Кровь в висках застучала с бешеной силой. Мозг забуксовал, пытаясь подобрать хоть какие-то слова.
– Не находишь, что тебе вряд ли поверят? – Максим заставил себя успокоиться, хотя бы внешне. Нельзя показывать этой суке, что ей удалось загнать его в угол.
Конечно, дразнить сейчас эту змею было чревато, но Максиму катастрофически требовалось время, чтобы сообразить, как выбраться из этого дерьма.
– С деньгами отца мне поверят, – Ольга хмыкнула, словно была готова к такому вопросу. Самодовольная тварь.
Никогда ещё у Максима не было желания ударить женщину. Но сейчас, кажется, его принципы пошатнулись.
– Да, – сочувственно улыбнулся он, – стоит отдать должное, ты хорошо всё продумала. Вот только не учла одного. – Брови Верещагиной вопросительно поползли вверх. – Даже с деньгами твоего отца ты не сможешь ничего сделать против видеозаписи.
– Чего? – Ольга выпала из образа, явно пытаясь сообразить, что вдруг пошло не по плану. И Максим почувствовал себя уверенней.
– Того, Верещагина, – усмехнулся он, демонстративно-расслабленно откидываясь на спинку своего кресла.
Ольга поменялась в лице. Она вскочила и в бессильной злобе сжала кулаки.
– Вы ещё поплатитесь за это, Максим Игоревич, – выплюнула она.
– Ой ли? – Максим, веселясь, приподнял бровь.
Верещагина ничего не ответила. Только подхватила сумочку и конспекты и вылетела из комнаты.
Через пару минут раздался оглушительный хлопок входной двери.
И Максим практически стёк по креслу вниз.
Да, Верещагина хорошо подготовилась. Даже Лёшку такими сложными путями из дома выманила. Но всё равно оказалась дурой.
Максим блефовал. Отчаянно. Из последних сил. Никаких камер в их квартире не было. Но, похоже, пора было ставить.
***
К вечеру Фадеев немного пришёл в себя. Он выпил таблетку ещё раз, боль слегка притупилась. Но настроение сползло просто до критической отметки.