Ни единого живого существа вокруг – ни кроликов, ни зайцев, ни оленей, ни куропаток! Даже на небе не видно птиц. Ничто не нарушало торжественную тишину. Ни шороха, ни всплеска, только звуки наших шагов да посвистывание Синклера.
У подножия одной горы я разглядела дом, сложенный из серого камня, стоящий на противоположном берегу реки, и полюбопытствовала:
– Что это?
– Там останавливаются путники, которых застигла непогода.
– Как у нас со временем?
– Укладываемся.
Пройдя еще метров сто, я взмолилась:
– Мне хочется есть.
Синклер обернулся и заверил:
– В домике остановимся и перекусим.
Через полчаса мы решили сделать короткий привал и упали на густую траву. Синклер сунул под шею свитер, а я положила голову ему на живот. Я смотрела на безоблачное голубое небо и думала о странности отношений между близкими родственниками. Временами мы были очень близки, как брат и сестра, но порой нас что-то смущало. Я находила объяснение в том, что мы давно уже не дети... что Синклер мне ужасно нравится. И все же какое-то инстинктивное чувство сдерживало меня, будто в глубине сознания иногда звенел колокольчик, предупреждающий об опасности.
Какая-то мошка села мне на лицо, я махнула рукой, но она, отлетев, снова спикировала на меня.
– Черт!
– Ты чего ругаешься? – сонно пробормотал Синклер.
– Муха.
– Где?
– У меня на носу.
Тонкие сильные пальцы потянулись к моему подбородку и замерли там."
"– Если мы проспим, то нас разбудит целая команда спасателей во главе с Гибсоном.
– Мы не заснем.
– Ты так уверена?
Я не ответила.
Я нервно дернулась, и Синклер напрягся:
– Что с тобой? Ты натянута как струна. Тебя что-то беспокоит? Неужели чувство вины?
– С чего ты взял?
– Почем я знаю? Может, это из-за отца.
– Из-за отца? Ты шутишь!
– Хочешь сказать, что ты жила в Калифорнии так долго лишь потому, что была совершенно счастлива в Риф-Пойнте, целыми днями расхаживая по песчаному пляжу?
– Не в этом дело. Кстати, отец в данный момент под чутким присмотром. Так что чувство вины тут ни при чем.