Рядом с этой девочкой он совершенно другой, его сердце бьётся чаще, его душа живет.
— Так чей это дом?"
"— Мой. Точнее, нашей бабушки по линии отца. Барбара Элизабет Паркер, это ее портрет, — Шон кивает в сторону камина. — Она завещала его мне. Барбара была безумной авантюристкой, много путешествовала, а этот дом построили лет пятьдесят назад, она наотрез отказывалась жить в центральном поместье, считала, что это пережитки рабовладельцев.
— Интересная, должно быть, была женщина.
— Да, очень.
— Что?
Кэндис смотрит в его темные глаза, в них уже горит огонь, облизывает пересохшие губы, Шон следит за ее язычком и тут же целует ее. Так жадно, так жарко. Не поцелуй, а чистый голод. Он забирает весь кислород, вместе с душой, вместе с сердцем, всю, без остатка.
Глава 38
— Шон, Шон, остановись.
Кэндис прижимает пальцы к его губам, прерывая поцелуй.
— Тебе нехорошо? Что случилось?
— Да все хорошо со мной. Почему все так озабочены моим здоровьем и состоянием? Мне надо в душ. Здесь есть душ или ванна, от меня так пахнет лекарствами и больницей.
— Хорошо, пойдем.
— А где Лукас? Куда он ушел?
— Где-то здесь, далеко он не уйдет.
Шон вел девушку наверх по лестнице, Кэндис хотела разглядеть фотографии, висящие на стене, но не успевала. Они прошли в спальню, первое, что удивила Кэндис, — это большая, просто огромная кровать.
— Вот, здесь есть все, что нужно. Мне остаться?
Шон смотрел на нее так, что сердце отбивало бешеный ритм, он сжимал ее ладонь и ждал ответа.
— Да, — сказала чуть слышно, а сама улыбнулась.
Кэндис стянула через голову платье, оставаясь перед мужчиной в одних трусиках, затем медленно сняла и их.
— Ты меня соблазняешь, Конфетка?
— А ты как думаешь?
— Думаю, что да. Но, малышка, — это опасно.
Кэндис ощущала себя такой открытой, раскрепощенной, даже немного распутной рядом с братьями Паркер. Она и не думала, что способна на такое: провоцировать и соблазнять. Но это было невероятное чувство власти над этими сильными мужчинами.