– Верните Ольгу! Вы же не совсем дурак, должны понимать, что если дело начнут раскручивать, вам не то что денег за нашу школу не видать, вам и этой… воли век не видать!"
"– Да это я тебя засажу! – от рева Администратора даже наушник завибрировал. – И директрису твою, и ученичков, с допингом и сумкой пистолетов, и лошадок на колбасу пущу, всех до единой! Колбасу эту выкуплю и тебе в тюрягу носить буду, поняла?!
Я вскочил с короба в конюшне.
– Стой! Куда? – девчонки повисли у меня на руках.
– Чего вы всполошились! – искренне удивился я. – Я ему ничего плохого не сделаю: только челюсть сломаю, ноги, правую руку и пару ребер.
Челюсть – чтоб пасть не разевал, ноги – чтоб сюда не шлялся, руку – чтоб ничего не подписывал, а ребра – чтоб ему было чем заняться в свободное от остальных повреждений время!
– Я все поняла! – голос Светланы Викторовны стал будто неживым. – Вы не просто выкрали девочку, чтоб нас шантажировать. Вы ей… вы с ней что-то сделали! – И раздался грохот.
– Отойди от меня, ненормальная! – как резаный завопил Администратор. – Не знаю я ничего про вашу Ольгу!
Лопнул, натянувшись, проводок, наушник остался у меня в пальцах – мы втроем рванули к выходу. Высыпали из конюшни на яркий свет солнца… Из здания школы стремительно, словно ему придали ускорения хорошим пинком под зад, вывалился Администратор. Рукав его первого, и, похоже, пока единственного, дорогого костюма висел на ниточках, под глазом стремительно, как в мультиках, наливался красками фингал.
– Кобыла тупая! – орал он. – До старости сидеть будешь, хулиганка! – И, выхватив телефон, как ковбой – кольт, гаркнул в трубку: – Все подтвердилось! Тут… разгул коррупции! Наркотики, похищения, терроризм! Пособники предыдущей бандитской власти! Сплошной коррумпированный терроризм!
Воздух наполнился ревом сирен, а на дороге перед воротами школы замелькали синие огни мигалок.
– Они что… в засаде сидели? – беспомощно спросила Сашка.
– Похоже на то, – процедил я.
В ворота въезжали машины. Парочка заливающихся сиренами милицейских, следом – немолодой, но солидный черный джип с надписью «Генпрокуратура», потом еще один джип, новехонький, аж сверкающий, за которым следовал старенький, гремящий внутренностями пикап, цвет которого невозможно было разглядеть под слоем грязи. Последним ехал фургон, похожий на наши коневозки, только побольше.