Впервые я видел самоуверенную малявку такой несчастной.
– Не сообразила она! Вот что бывает, когда малолеток слушаешь! К большому мосту, быстро! – рявкнула Лидка.
– Поздно!
Вдалеке луч солнца отразился от лобового стекла – джип вылетел из рощи, за ним с воем мчалась милицейская машина.
– Давай, Арсенал! – я наклонился к уху коня. – Мы с тобой уже такое делали!
Я дал шенкель… Арсенал на мгновение замер, по телу его прокатилась густая дрожь, уши испуганно стригли…
– Ты же чемпион! Давай им всем покажем! – я снова стиснул его бока коленями, мягко высылая вперед, он сделал один неуверенный шаг, второй… и вдруг ринулся в воду и поплыл, рассекая грудью гладь залива.
"– На разгоряченной лошади! – взвыла сзади Сашка… потом я услышал плеск, фырканье… точно подводная лодка пронеслась – Бахтат проплыл мимо, ревниво покосился на Арсенала огромным темным глазом и вырвался вперед. Сашка плыла рядом, держась за холку. Арсенал наддал, на полкорпуса обходя вожака… и с изяществом балерины перебирая копытами по кирпичным ступеням набережной, вылез из воды на другой берег.
В брызгах воды и грохоте копыт наш табун понесся к перегораживающему дорогу шлагбауму – лошади одна за другой перемахнули пустяковое препятствие.
– Куда?! Кто?! – из будки выметнулся охранник.
– Здрасьте, дядя Коль, я домой, а тетя Ася потом подъедет, ее ДПС задержала-а! – на прыжке прокричала Полинка…
Лошади галопом понеслись по тихой сонной улочке между дорогих домов, обитатели которых, заслышав грохот копыт, бросались… к наружным видеокамерам.
Полинка вырвалась вперед и вскинула руку с пультом. Цельнометаллические ворота в самом высоком и глухом заборе начали медленно отворяться.
Глава 8
Саша
Ворота плавно разъезжались: вот между ними появилась тонкая полосочка, вот она стала шире, еще шире… в проеме возник толстый, как бревно, пушистый рыжий кот.
– Мря-а-а! – дикий вопль, хвост трубой, усы стоймя, шерсть дыбом – кот взмыл в воздух и растворился в пространстве.
Топаз проскочил ворота, мы ворвались за ним. Навстречу, как картина из рамы, распахнулся то ли садик, то ли парк, настолько ухоженный, что ему вполне удавалось притворяться диким.