– От чего? – поинтересовался сверху окончательно замороченный папа.
– От превращения в эту самую колбасу, – покорно вздохнула мама.
Я поняла, что пора вмешаться:
– Вы… извините нас, пожалуйста, – я спрыгнула с Бахтата и на всякий случай положила руку ему на холку, чтоб не вздумал хулиганить. Черный жеребец выщерился на меня, но стоял как вкопанный, даже копытами газон не месил. – Мы бы ни за что не стали навязываться, просто у нас не было другого выхода…
Ну да, не было другого выхода, чем ввалиться в чужой дом с лошадьми!
– Это совсем ненадолго, завтра их уже начнут разбирать… – если, конечно, я дозвонюсь директрисе.
"– Асю куда дели? Она вроде за вами поехала, – из окошка поинтересовался Полинкин папа.
– А, ее в милицию забрали, – небрежно ответила Полинка.
– Ты сдала мою сестру в милицию? – устало поинтересовался папа.
– Ничего подобного! – старательно возмутилась Полинка. – Я ж не виновата, что она права забыла!
– И они сейчас лежат у нее в комнате? – настороженно спросила Полинкина мама.
– Ага! – нагло согласилась Полинка… и чухнула в дом – сквозь распахнувшуюся дверь видно было, как она бежит по лестнице.
– Дорогой, ты можешь быть доволен – наша девочка явно умеет добиваться поставленной цели, – негромко, точно в пространство, бросила Полинкина мама.
Настькина мама, тетя Наташа, показательно стучала по клавишам ноута. Я принялась разбирать гриву Бахтата, Мишка изучал копыта Арсенала… Как-то все, включая собак, дружно оказались при деле. Наверное, как честный человек я должна сознаться – по большому счету тетю в милицию мы сдавали на пару, и вообще, я Полинкин тренер, значит, за нее отвечаю.
Из-за все еще распахнутых ворот раздалось гудение, и во двор зарулила процессия: впереди, будто муравей, тянущий толстую гусеницу, катила милицейская машина, а за ней на буксировочном тросе обиженно тащился джип.