Демонстративно кинула лифон с запиской в подкладке и пакетик с недоеденными сушками в мусорный пакет у порога, что, разумеется, не укрылось от соколиного взора кронпринца, подошедшего к изображающей Пьеро мне, пока псевдопокойница пидорасила полы в столовой.
— А эту деталь гардероба зачем? — осведомился он, с сомнением глядя на мой кружевной лифон венчающий пакетики с мусором в большом пакете для мусора.
— Мне так сказали, — оповестила я, отрешенно глядя в потолок.
— Кт… о-а-о-о… — искренне горько простонал Аркаша с силой проведя ладонью по страдальчески поморщившемуся лицу и, повернувшись к монстру-Данке, изображающей растерянное недоумение, велел, — просто выбросите.
Она покивала и, как только он направился в арочный проем столовой, сделав страшные глаза, кивнула в сторону столовой, понимающе глядя в мусорный пакет.
Я, со сжавшимся сердцем проплыла мимо нее, направляющейся к выходу, пока я, демонстративно вынимая из заднего кармана пачку сигарет и зажигалку, направлялась к вытяжке.
«Чек ин» — падая на свою кровать быстро напечатала я на единственный забитый в память смартфона номер.
«Пидорковатые мужики пидорковаты, даже если бородаты» — почти сразу отозвалась сообщением чокнутая, заставив меня умильно улыбнуться и поцеловать экран.
«На передовой пока мыши сосут» — написала я, раза с третьего сообразив как сказать так, чтобы она поняла, но не поняли те, кто может в перспективе вскрыть наш канал.
«На флангах тоже. Через два дня контрразведка доложит позиции».
Она нашла записку, она ее прочитала и уже подобрала вариант смыться из страны, чтобы проехаться по конспиративным хатам Дениса. Единственное но — уровень заряда телефона. Подзарядник чокнутая не успела оставить, а без связью с электросетью мой черный выход в мир не выдержит длительно.
Аркашино приближение услышала весьма запоздало, когда он уже поворачивал ручку двери в мою комнату.
Кронпринц открыв все двери и ящики, при этом не прекращая разговаривать по телефону, но трогательно отведя трубку от уха, удостоверился, что я с ним согласна и никого в шкафу нет, удалился, а у меня внутри мандраж, ибо что бы было, если бы я слишком увлеклась. Ну, коли кронпринц настолько впечатлительный, тут грех не удержаться.