В банках отстаивается ворованное, приумножается путем вкидывания в черные проекты под проценты, отмывается путем кредитования заранее проигрышных стартапов, а после уходит в офшоры, трасты и тому подобное. Эти банки должны дрожать и не разгибаться из коленно-преклонной. Хоть копеечка уйдет — на расстрел. У меня не копеечка ушла, у меня слили почти ярд белой элиты, Кот. А ты удивляешься, почему Костолом слегка взволновался. Да нас бы всех положили, если бы не резерв, про который Костолом реальных данных не знает и дай Будда, не узнает.
— Есть вероятность? Он же в курсе, что вы майните.
— Ох, сейчас смысл от этого майнинга… а Костолом далеко не тупой, поэтому всегда есть вероятность всего. Мы на майнинге и СЕО вовремя срубили, когда СЕОшники волну набирали и еще сами не ожидали, что настолько массово стрельнет. Увели весь приход в тень, хотя я сомневался долго, потому что это еще при Тисе было. Светанули только часть, о ней Костолом в курсе и за ней и блюдет, а что у нас из карманов иногда вываливается, списываем на майнинг.
— Не спиздили с холодных. Почему?
Потому что я, — покивала я, мучительно желая покурить.
Анохин достаточно долго молчал, а потом уклончиво продолжил:
— Не успели. Обнаружилось раньше, чем кошельки подключили.
Уклончиво для меня, неслышно усмехнувшейся во мраке, а по факту очень ровно и спокойно.
— Крыса среди своих? — спустя недлительную паузу уточнил Кот.
— Проверил. Те, кто реально знал объем и цепочки, сдать не мог.
— Все в людей веришь? — насмешка в голосе и звон бокалов.
— Нет. — Скучающе возразил Костя. — Все они чипированы. Отследил перемещения. Контакты. По голосовым базам прогнал, спасибо пакету Яровой за сохранность каждого звонка на длительный период времени, иногда полезно.