Краем глаза он видел, что капитан уже вылез из машины и с решительным видом направляется к нему, чтобы прервать затянувшийся разговор. Корсаков сделал ему знак рукой, попросив потерпеть еще немного. — А дело, по которому я тебе звоню, очень простое. Мне нужно подтвердить, что в ночь пожара я был дома, с тобой. Ты обеспечишь мое алиби, Рита? Правдивое, я хочу заметить. Врать тебе не придется.
Она молчала, и Иван вдруг поймал себя на том, что сидит, затаив дыхание. Ничего, по большому счету, не зависело от ее ответа.
— Да, Корсаков, — вдруг сказала она, обрывая затянувшееся молчание. — Я подтвержу твое алиби. Я не буду врать, что крепко спала. Я знаю, что ты всю ночь был дома, и я скажу правду. Это единственное, что я могу для тебя сделать, а в остальном выгребай, как сможешь.
Она отключилась. В ухо Ивану ударили короткие гудки. Он сунул телефон в карман, выскочил из машины и пошел ко входу в УВД, раздумывая на ходу, что именно означали ее последние слова.
Из полиции Корсаков освободился довольно быстро. Сообщил изрядно поскучневшему капитану, что в ночь пожара был не один, дал координаты Риты, оставил размашистую подпись под фразой «с моих слов записано верно, мною прочитано» и отправился на свободу с чистой совестью.
Несмотря на это, настроение у него было хуже некуда. Иван никак не мог понять, почему на него так взъелась Галя Маргулис? Чем он был виноват в смерти Гришки? Ведь сразу после убийства Галя разговаривала с ним вполне мирно.
Прикинув, что у него есть часа три-четыре свободного времени, которые можно было провести с пользой, Иван сел в машину и поехал добывать елку. На лесных базарах в городе выбрать то, что ему было нужно, Иван не смог.
Иван Корсаков был хорошим менеджером. Если перед ним вставала проблема, которую было невозможно решить, он как следует думал и затем разбирался с ней неординарным способом.