Он дернулся было, чтобы припасть к ее губам, вкус которых не мог забыть уже третий день, но оглянулся на взбудораженную Лизу, тяжело вздохнул и скучным голосом заявил, что сейчас установит елку. Для того чтобы изготовить крестовину, он по дороге заехал в порт. С поставленной задачей ребята там справились в два счета.
Теперь Корсаков ловко и споро справлялся со своей. Через десять минут елка уже подпирала потолок, испуская аромат оттаявшей от мороза хвои. Лида и Лиза только ахали, когда он одну за одной открывал коробки с новогодними игрушками.
Комната засияла разноцветными огоньками. Ее дальние углы, отрывающиеся под потолком обои, старая мебель теперь были скрыты полумраком. Центром вселенной была елка — яркая, праздничная, чудесная, заставляющая поверить, что все обязательно будет хорошо. Под мерцающий свет гирлянд они пили чай с пирогами, оказавшимися «по первому разряду».
— Вкусно? — улыбаясь, спросила она. — Я вам сейчас еще с вареньем принесу. Будете с вареньем?
— Буду, — сказал немного осоловевший от сытости Иван. — Я все буду. Вы такие вкусные пироги печете, что я душу готов за них заложить.
— Да уж зачем мне ваша душа? — Любовь Николаевна озорно улыбнулась и от этой улыбки волшебным образом помолодела, скинув лет двадцать, не меньше.
Лида поперхнулась чаем от изумления, уставившись на свекровь во все глаза и бросив тревожный взгляд на Лизу, не слышала ли непредназначенные для детских ушей фривольные бабкины речи. А Иван неожиданно для самого себя смутился чуть не до слез. У него даже уши стали красными.
— Спасибо вам, — фальшивым голосом сказал он, поднимаясь со стула. — И за пироги, и на добром слове, как говорится.
— Вань, ты куда? — всполошилась Лида. — Рано же еще, семи нет.
— Мне еще в одно место съездить нужно, — извиняющимся тоном сказал он. — Лида, ты смотри, если тебе не понравится спать головой к елке, то мой диван в твоем распоряжении, а раскладушку для меня перетащим. Тут же у вас теперь вообще не повернуться.