Кабы меня Большаков не заверил, что мужик в кадре — это бывший работник порта, так я бы Ивонину еще тогда позвонил. Но Николай Петрович посмотрел на экран и сказал, что знает этого человека. Даже имя назвал — Илья Глазов, кажется.
— Вань, Илья Глазов — племянник моей жены, — добродушно заметил Селезнев. — В порту он действительно работал, но летом переехал в Крым на постоянное место жительства. У него там тесть с тещей свой домик имеют, под Ялтой. И с того момента, как он на юга подался, сюда больше не приезжал. Это я тебе точно говорю.
Иван тяжело вздохнул. Что ж, еще одной загадкой меньше. Итак, получается, что Петька привез Риту, отдал деньги Большакову, покрутился в городе пару дней, чтобы убедиться, что Рита все сделала правильно и Иван будет сидеть, как пришитый к ее юбке. Однако Лиде позвонила рыдающая Василиса, и Иван решил изменить планы и отправиться в Питер. Рита позвонила Яковлеву, и тот дал задание Петьке устроить пожар в порту. Да. Все сходится.
— Интересно, кто док поджег? — глухо спросил Иван.
— Ну, тут нам Николай Петрович лучше расскажет, когда мы его спросим, — нехорошо усмехнулся Селезнев. — Но думаю, что дело было так. Большаков от идеи устроить пожар в восторг не пришел. Столыпин решил все сделать сам, пошел посмотреть место преступления и попался на глаза псу вашему.
— Весту, — кивнул Иван.
— Пес стал лаять, он же у вас бешеный, на чужих бросается, и стало понятно, что ночью тишину соблюсти не удастся и сторожа, какими бы пьяными они ни были, собачий лай услышат и на место преступления прибегут.
— И тогда Столыпин сказал Большакову, что ночью на территорию порта придется приехать ему и док поджечь. Потому что его Вест знал и лаять бы не стал.
— А как Большаков дома объяснил, куда уезжает? Ночью ему на работу не может быть нужно.
— Я, когда с его женой разговаривал сегодня утром, спросил, при каких обстоятельствах в ночь пожара Николай Петрович в порт поехал.