Он ответил, что в рейсе, вместе с Ивониным. Я поверил, проверять не стал.
— А ну-ка, проверь, — распорядился Селезнев.
Лида смотрела на них во все глаза. Ей было ужасно интересно, хотя и слегка подташнивало. Человеческая подлость не знает границ. Но каждый раз, когда Лида сталкивалась с этой немудреной истиной, она все равно изумлялась и ей становилось противно. Иван достал из кармана телефон и набрал номер.
— Привет, Николай, — сказал он, когда собеседник снял трубку. — Это я, Корсаков. Узнал меня?
— Привет, Михалыч, — забасил Ивонин.
— Николай, ты в рейсе сейчас?
— Вернулся позавчера. Вчера отсыпался, сегодня — по дому жене помогаю, к Новому году готовимся. А что? Надо ехать куда? Так рассмотрим.
— Нет, ехать никуда не надо. Ты мне скажи, Николай, ты в рейсе один был?
— Так это, Михалыч, ты ж запретил. — Голос Ивонина звучал так неубедительно, что сразу было понятно — врет.
— Коль, давай вокруг да около ходить не будем. Я сейчас тебе одну историю расскажу, а ты мне просто скажешь, так все было или нет.
"— Так, Михалыч, ну я ж сто лет за рулем. Мне одному в рейс до Архангельска сходить, как два пальца об асфальт.
— Да не о том сейчас разговор, напарник. Хотя за самоуправство я, когда приеду, голову вам оторву. Ты мне скажи, так все было?
— Так, — весело подтвердил Ивонин. Он не чувствовал за собой никакой вины. Подумаешь, сгонял в рейс по-быстрому без напарника. Невелико преступление. — А ты когда приедешь голову нам отрывать? А то я уж забыл, как ты выглядишь.
— Приеду, — пообещал Иван. — Теперь точно приеду.
Он положил трубку и быстро пересказал Селезневу и Лиде содержание разговора.
— Вот и еще один кирпичик лег на место, — удовлетворенно заметил начальник службы безопасности. — Сейчас закончим, отдам я этого Столыпина на растерзание Витьке Полетаеву. Его ребята там всю твою контору и так крутят по первое число, с Яковлева начиная. Ну, будет им подмога.
— Я ведь интуитивно тогда все равно подозревал, что это Столыпин.