— Вы идите, товарищ пролетарий, выполняйте данное вам поручение, уж коли затеяли перед начальством прогибаться, а у нас дело есть. Важное.
— Ну да, знаю я это дело, — хохотнул Ромка и пошел прочь, оглядываясь на все еще топчущегося перед входом начальника. — Не волнуйтесь, Иван Михалыч, я всем все передам. Отдыхайте.
Оставшееся до вечера время они с Ритой провели с пользой и не без приятности. Иван даже не подозревал, что его ладное, крепко скроенное мужское тело так истосковалось по женской ласке. Он был неутомим, приникая к Рите снова и снова, а она, казалось, была только рада, охотно откликаясь на его прикосновения, изобретательно лаская его сама, поднимая все новую и новую волну, которая, вздымаясь до пика, вдруг разрывалась на мелкие брызги, капли, осколки, на время оставляя их совсем без сил и тут же зарождаясь где-то внутри их сплетенных тел заново.
Где-то часа через три Иван понял, что изрядно проголодался. Он смутно помнил, что в доме нет еды. Совсем. Уезжая утром, он пожарил яичницу из двух последних яиц и лишь вечером собирался заехать в супермаркет за своим привычным набором холостяка.
— Ритка, у меня продуктов нет, — покаянно сообщил он любовнице, которая в ожидании, пока он вернется из ванной, раскинулась на его продавленном диване и лениво щелкала пультом от телевизора. — Я, конечно, сейчас съезжу, но должен тебя предупредить, что фуа-гра в здешних широтах не продают и пармезана с дорблю тоже.
— Пармезана с дорблю сейчас по всей стране не продают, — сообщила ему Рита.
Он в немом изумлении смотрел на нее. ЕГО Рита ужинала исключительно в дорогих ресторанах, придирчиво копаясь в меню. Роллы, по ее разумению, можно было есть только в ресторанах сети «Токио», причем далеко не во всех. Она отлично разбиралась в винах, любила грузинскую и азербайджанскую кухню, регулярно таскала Корсакова в «Баклажан» на Лиговке, но в страшном сне он не мог представить, что Рита, во-первых, будет есть жареную картошку, а во-вторых, готова собственноручно ее пожарить.
— Что ты на меня уставился, Корсаков? — спросила она и недобро усмехнулась. — Я же не родилась главным бухгалтером твоей процветающей компании. — У меня мама и папа — простые советские инженеры. Я в студенческие годы «Доширак» жрала, и ничего, жива, как видишь.