Из комнаты выглянула Рита, томная после долгого секса и невозможно прекрасная в коротком тонком халатике, открывающем длинные ноги. Соседка посмотрела на Риту и непроизвольно вздохнула."
"— Я, наверное, не вовремя, — неловко спросила она, — но, видите ли, Иван Михайлович, мне больше не к кому обратиться. Я в этом городе совершенно одна и…
— Совершенно верно, вы не вовремя, — безапелляционно заявила Рита. — Иван Михайлович собирается в магазин, потому что мы потратили много энергии и проголодались, так что ваш пульт от телевизора он посмотрит позже.
— Пульт? — Соседка непонимающе заморгала, и Иван вдруг некстати заметил, что ресницы у нее тоже очень красивые — длинные, пушистые, загибающиеся вверх. Просто погибель, а не ресницы.
— Ну или что у вас там сломалось? Фен? Чайник?
— У меня ничего не сломалось, — пробормотала соседка. Корсаков вспомнил, что ее зовут Лида. — Но вы правы, я, пожалуй, пойду. Еще раз извините за беспокойство.
— Погодите. — Иван схватил ее за руку, не давая шагнуть за все еще открытую дверь.
— Да. — Она подняла голову и снова посмотрела ему прямо в глаза. Ему показалось, что он нырнул в морскую пучину. — Дело в том, что я абсолютно уверена в том, что меня хотят отравить.
Лошади умеют плавать. Так сказал поэт, и мы ему верим. Женщины умеют плакать. И, пожалуй, это наше главное достоинство.
Самое убойное оружие — это не пистолет Макарова и не автомат Калашникова, не «Оса», не пулемет, не термоядерная установка. Их большинство из нас никогда не видели и в руках не держали. Самое мощное оружие — это маленькая, прозрачная, идеальной формы слезинка, сбежавшая из уголка глаза и прокладывающая себе путь по ровной, чуть бархатистой, розовой, нежной женской щеке.
Нет, каждым оружием, конечно, нужно пользоваться с умом. Лицензии на пистолеты и ружья же никто не отменял, вот и слезами нужно пользоваться умело, пройдя соответствующий курс молодого бойца. Рыдать по поводу и без повода, с подвыванием, отечностью глаз и заплыванием щек совсем не комильфо. Так цель не поразишь и результата не добьешься.