Заказчика, судя по всему, полиции выявить так и не удалось. Если бы его задержали, то и таллий бы обязательно изъяли, а он все это время спокойно пролежал за тюками со старым тряпьем.
Один патрон вместо десяти преступник продать не смог, а может, и побоялся, решив подождать, пока шумиха, поднятая задержанием и газетной статьей, утихнет. До поры до времени смертоносная колба была надежно спрятана на антресолях в квартире старого доктора.
Корсаков сомневался, что организатором преступления был сам доктор. Лида говорила, что это был уважаемый человек, много лет руководивший отделением, да еще и одинокий.
Немного подумав, Иван снова взял отложенный было телефон и решительно набрал номер. Ответили ему сразу.
— Привет эмигрантам, — весело сказал низкий голос в трубке. — Как там дела на чужбине? Неужто такие проблемы, что я понадобился?
— Проблемы, — признался Иван, — но не мои. Ты же знаешь, Витька, со своими я сам разбираюсь."
"— Вот я и удивился. Чего случилось-то, Ванька? — И Иван коротко, но четко рассказал историю про таллий.
— Помню я этот случай, — немного помолчав, сказал голос в трубке.
— А чем все закончилось, помнишь? — спросил Иван. Его одноклассник Витька, с которым он когда-то втихомолку курил за гаражами во дворе школы, после окончания исторического факультета ЛГУ оказался в ФСБ, где уже на данный момент дослужился до звания полковника. К его помощи Иван прибегал редко. Крайне редко. Точнее, всего один раз, когда только занялся грузоперевозками и попал в весьма неприятную историю с дележом сфер влияния.
В отличие от Корсакова, Виктор Полетаев был человеком степенным, то есть семейным, поэтому посиделки в бане зимой или двое суток рыбалки летом случались строго по одному разу в год.
— Да ничем не кончилось, Вань, — с досадой сказал школьный друг. — Не могло это ничем кончиться.