Высоко над страхом

— Я что-то не помню, чтобы ты раньше кидался спасать дам, — заявил Витька, отсмеявшись. — После того как в шестом классе ты нашел дневник у Светки Огурцовой, которая показательно убивалась из-за его потери, а потом выяснилось, что она сама закинула его на шкаф в кабинете биологии, потому что не хотела показывать родителям записанное там замечание, тебя больше никогда не тянуло на подобные подвиги. Сколько Светка тогда с тобой не разговаривала?

— Да ладно не разговаривала, она меня шваброй по спине огрела, — тоже засмеялся Иван.

 — Ладно, Вить, детские воспоминания оставим на потом, звонка от твоих соколов я завтра жду. Спасибо, помог действительно.

— Ладно, держись там, а с девушкой потом познакомь. Так и запомни, я первый на очереди. Понял?

— На какой еще там очереди? — пробормотал Иван, отчего-то покраснел и отключился.

Ночь он провел не без приятности. Таки подслушивающая его разговор с Витькой Рита прониклась его крутизной, заявила, что он — настоящий мачо и что она в общем-то вовсе не против, что в ее мужчине проснулось человеколюбие и он помогает сирым и убогим.

То, что соседка именно сирая и убогая, Рита нарочито подчеркнула дважды, но Иван спорить не стал. В конце концов, оливковая ветвь была протянута, а затягивать ссору и множить конфликт было совсем не в его характере."

"По сути же он был с Ритой не согласен совершенно. Да, соседка выглядела даже не бледненькой, а с отливом в синеву. Выпадающие волосы, трещины в углах рта и темные круги под глазами не добавляли ей шарма.

Но при всем этом бедная, брошенная мужем докторша из районной больницы почему-то вызывала в нем давно забытые эротические фантазии. От ее худощавой фигурки, рыжих волос, похожих на пух одуванчика, бездонных разноцветных глаз и фарфоровой, будто просвечивающей кожи, из-под которой лился мягкий свет, шел такой мощный сексуальный импульс, что Корсакову все время хотелось потрогать ее, помять в руках, узнать, какова она на ощупь.

Рита с ее умопомрачительной красотой, яркой сексапильностью и постоянной готовностью к сексу вызывала в нем примитивные плотские желания, которые удовлетворялись так же просто, как и возникали.

Цепочка «увидел — захотел — получил разрядку» не оставляла места воображению. Иван сам себе не признавался, что в постели с Ритой чувствует себя «собакой Павлова», рефлекторно выделяющей слюну при виде миски и специальном звуковом сигнале.

Лида была окутана тайной, флером неизведанного.