Оба приблизительно одного возраста, только один полный, можно сказать, толстый, с тщательно уложенными в замысловатую прическу светлыми волнистыми волосами. В скрывающем недостатки фигуры темном костюме Dolce & Gabbana, сшитой на заказ сорочке и галстуке с крупным, по последней моде, узлом. Вальяжно раскинувшись в кресле и вытянув ноги, он прямо-таки излучал негу и спокойствие."
"Второй, смуглый, поджарый, широкоплечий, сидел на краешке стула, по-волчьи зыркая глазами, в любой момент готовый сорваться и начать действовать.
«Конфетно-букетный», предшествовавший каждой встрече, период был успешно пройден. Настало время поговорить о серьезном. Оба одновременно, как по команде, протянули руки к столу. Один взял бокал с красным вином и сделал глоток, второй схватил портативную рацию и обменялся парой реплик.
— Что-то не так, Иса?
— Все тихо, Володя, не волнуйся, — он взглянул на бокал в руке толстяка и незаметно сглотнул. Очень захотелось выпить, много и прямо сейчас. А еще почему-то было очень неспокойно. Привыкший за прошедшие годы шкурой чувствовать опасность, а потому до сих пор живой и на воле, Иса Мадуев зябко повел плечами, потянулся было вновь к рации, но сдержался. Что-то подсказывало ему, что с переговорами затягивать не следует.
Оставалось обсудить только…
— Твое здоровье, — названный Володей поднял бокал. На правой (в соответствии с российской политмодой) руке тускло блеснули часы, скромный «Патек» в платиновом корпусе.
— Здоровье в порядке, скажи лучше, когда деньги будут?
— А когда будет работа?
— Не говори со мной так, — вкрадчиво, но с ощутимой угрозой в голосе произнес Иса.
Другой бы, может, и испугался, но не его собеседник. Металл в голосе «грозного и ужасного» горца тревожил его ничуть не больше, чем его же папаха.