И может быть тогда юная и горячая кровь молодого тела вернет тебе память о том, что тебя когда-то звали вожаком всех северных и восточных племен? А, Верес? Ты предъявишь право первородного на отнятые земли, а потом пойдешь и завоюешь новые! Сколько ты будешь морозить свое племя в этих забытых богами лесах?
Азум-хан оглядел собравшихся правителей, будто выискивая того, кто сможет растолковать, наконец, непонятливому князю столь очевидную вещь:
— Потому и не прирастает твой род, что ты загнал его на край мира, — подытожил он, — Пора что-то менять!
— А я и так все помню, Азум, — Верес усмехнулся, — Было время, когда я подобно быку впрягался за всех подряд, пока эти самые восточные племена не ударили мне в спину.
Слова волчьего князя привели некоторых правителей в недоумение. Сам Азум-хан лично предлагает ему участие в военном союзе, признавая, что нуждается в его помощи, а тот отказывается, тогда как мог бы выторговать у хана самые выгодные условия. Впрочем, за Вересом давно закрепилась слава человека, который все воспринимает в черно-белом цвете, не признает полутонов и всегда говорит ровно то, что думает. Его и ценили за это и посмеивались над его прямотой. Оно и правда, трудно представить себе более неподходящего человека для дипломатических игр.
— Ну, и ладно, — Азум-хан неожиданно смягчился, — Знаю, Верес, что убеждать тебя бесполезно. Хоть ты и волк, а упрямей бараньего короля. Но за это я тебя и ценю. Если ты что-то сказал, то никогда уже от этого не отступишься. Твое слово всегда ценилось на вес нифрила.
Ох, не зря хитрый хан плел и про войну, и про нерушимое слово князя. Он явно давал понять, что неисполнение договора по поставке оружия даст ему право потребовать от Вереса еще больше людей в свое войско.