Кажется, она мне поверила и не увидела во мне угрозы, да и в Михаиле тоже. Сосновский подошел и остановился возле могилы. И тогда девушка заплакала. Чувствовалось, что она устала бояться, что отчаялась совсем. Сосновский полез в задний карман своих брюк и вытащил половинку шоколадки.
– На, – протянул он девушке. – Поешь. Шоколад, как лекарство, придает силы и поднимает настроение. Давай с нами вместе выбираться к своим. Ты не против?
Она не была против. Откусывая с жадностью шоколад, девушка рассказала, что ее зовут Зинаида, что она возвращалась из села на ферму и что на них напал немецкий диверсант, но их спасли двое командиров, которые связали врага и увезли.
Мне почему-то сразу показалось странным упоминание о двух офицерах, которые появились на ферме. Только двое, без солдат. И я попросил Зину описать их.
– Одного зовут Борисом, который с большим носом, да? – улыбнулся я. – А второго Виктором? Того, у которого седые волосы ежиком.
– Да, кажется, так они друг друга называли. Смешные такие. Тот, который Борис, нарядился старухой, чтобы диверсанта схватить! А вы их знаете?
– Знаем, – рассмеялся я. – Да вот только мы с ними встретиться должны были, а попали в тыл к немцам. Теперь они у наших, а мы тут бродим.
Появление Пашкевича Зина приняла спокойно.
Теперь получалось, что еды у нас не было совсем. Последнюю половинку плитки шоколада Сосновский отдал Зине, и в животах у нас откровенно урчало.