Черные глаза в осаде угольных ресниц, черные волосы, даже губы казались черными и притягательными, как запекшаяся кровь. Его можно было назвать даже красивым, если бы не глубокий шрам, идущий через всю левую щеку. Такие шрамы призваны будить воображение и открывать неограниченные кредиты у портовых шлюх и экзальтированных аспиранток гуманитарных факультетов. Макс был в черной спортивной майке и провокационных узких джинсах, выгодно подчеркивающих его со всех сторон. Особенно спереди.
Шикарный мужичок.
– Это Ева, Макс, – я тебе про нее говорила, – пискнула Карпик с кровати.
– Здравствуйте, Ева, – шикарный мужичок так же внимательно оглядел меня, как и я его, но, видимо, остался менее доволен.
– Как ты меня нашла, Ева? – Римский торс Макса перекрывал Карпика, и мне пришлось даже вытянуть шею, чтобы увидеть ее.
– Мы же друзья. А друзья знают, где искать друг друга.
– Я знала, что ты меня найдешь. Как там папочка?
– Теперь все в порядке. Выбросил белый флаг и просит тебя вернуться.
– А вертолет?
– Вертолет улетел.
– Это Макс, Ева. Он на нашей стороне, Ева… Ты слышишь меня, Ева?
Конечно же, я слышала ее. Более того, теперь, когда Макс, грациозно развернувшись, пропустил меня к почти игрушечному столу, я ее увидела. Карпик сидела в углу Максовой койки, поджав ноги по-турецки. Она была в белой облегающей майке, и я с удивлением обнаружила, что тринадцатилетняя Карпик уже является обладательницей крошечной острой груди. Мощная лампа, висящая прямо над Карликом, полностью освещала ее.
Черепаха.
Красное и черное, цветная татуировка. Безобидная черепаха на безобидном детском плече.
От неожиданности я почувствовала слабость в ногах и почти рухнула на стул. Это казалось дурным сном, я даже ущипнула себя исподтишка. Полдня я думала о татуировке на груди убийцы, а теперь она самым мистическим образом появляется на коже девочки, так далекой от убийства.
Но все случайные совпадения в моей жизни всегда были фатальны…
– Что это? – едва шевеля губами, спросила я.
– Tattoo, – терпеливо пояснила Карпик. – И не делай такие глаза, пожалуйста.
– Ты с ума сошла, Карпик!
– Не будь такой, как папа. Мне хватит его одного. Крикуна и ворчуна.
– Я поверить не могу…
– Придется.