– Всегда готовы, – ответил Вадик, с укоризной глядя, как я ползаю под кроватью в поисках шерстяных носков.
– Тогда жду вас на кормовой палубе через пятнадцать минут.
…Через пятнадцать минут мы уже стояли возле портальных лебедок и наблюдали, как два матроса под руководством Суздалева спускают на воду небольшую, хрупкую на вид лодку. Она была куда менее внушительной, чем спасательная шлюпка, в которой я нашла папку Митько. Перед тем как опустить ее, Суздалев приказал нам занять места.
– Ваша лодка выглядит… Как-то несерьезно, – попеняла я Суздалеву.
– Во-первых, это называется не лодка, а фанц-бот. Он и должен быть легким. Иначе между льдинами не проскочишь. А во-вторых, оставьте ваши замечания при себе.
Кроме нас с Вадиком и Суздалева, в бот погрузился матрос Гена, оказавшийся по совместительству еще и мотористом. Он устроился на корме, возле мотора, зевнул и со скрытой неприязнью посмотрел на нас: черт вас несет на льдины в четыре часа утра, выспаться не даете, черти.
– Как далеко мы должны отойти? – спросил Суздалев Вадика, расчехляющего камеру. Меня он решил игнорировать.
– Метров на сто – сто пятьдесят. Снимем пару-тройку общих планов, и можно возвращаться. Много времени это не займет.
Господи, зачем я только поехала, подумала я, Вадик бы отлично справился и без меня. Из тягостных размышлений меня вывел Суздалев.
– Держите фонарь, – сказал он, – иначе напоремся на льдину, мало не покажется.
Я безропотно взяла фонарь и поставила его на колени.
– Вам придется держать его повыше.
– Хорошо.
Гена запустил мотор, моментально прорезавший тишину ночи, и бот оторвался от корабля.
Второй помощник подстраховался: льдин оказалось не так уж много, а те, что попадались, мы обходили без всякого труда. Их срез был довольно внушительных размеров, что-то около полуметра, а то и больше.
– Апрель месяц, надо же… В Москве все уже в плащах шастают, а здесь сплошные льды, – сказал Вадик.
– А в Антарктиде круглый год льды, – вклинился моторист Гена, и после этого глубокомысленного замечания все надолго замолчали.
Медленно удаляющийся от нас “Эскалибур” представлял собой почти фантастическое зрелище.