Чтобы ты посидела со мной, когда я ложусь спать. Это было бы так здорово. У папы совсем не хватает на меня времени. Иногда мне кажется, что он специально задерживается на работе, чтобы не оставаться со мной, чтобы не говорить со мной.
– Глупости, Карпик. Папа тебя очень любит. Хотя это, наверное, очень трудно – любить тебя…
– Почему? – Она подняла на меня глаза.
– Потому, что ты иногда бываешь невыносимой. Устраиваешь представления. Вчера, например, напала на этого губернатора. А может быть, он вполне приличный человек.
– Я не думаю, что он приличный человек. Это его пиджак.
Чтобы не свалиться с узкой скамьи, я ухватилась за плечи Карпика. Как я могла забыть про то, что Карпик осталась сегодня на “Эскалибуре” не случайно. Что она скорее всего сунула нос в шкафы каждого из пассажиров… Что я сама почти убедила себя в том, что пиджак, на котором болтаются пуговицы, сделанные из монет, принадлежит убийце. Что я вполне сознательно подвергла жизнь девочки опасности. Что я согласилась с ее безумным планом обыска кают.
– Это его пиджак. Я знаю, – упрямо повторила Карпик.
– Ты нашла его? Ты его видела?
– Нет. Пока не нашла. Но я просто знаю, что пиджак принадлежит этому гнусному Николаю Ивановичу.
– Постой, ты была в его каюте?
– Да, – нехотя призналась Карпик, – но я там ничего не нашла. Не такой он дурак, чтобы держать у себя в каюте улику. Где-нибудь спрятал ее или набил камнями и утопил. Вон сколько воды вокруг!
– У тебя феерическое воображение, Карпик! Нельзя никого обвинять, если вина не доказана.
– Ты говоришь, как папа.
– Потому что я взрослый человек. И папа взрослый человек.
– Папа еще больший ребенок, чем я, – сморщилась Карпик. – Он считает, что если ты прочитал “Овода”, то все понял в жизни.
– А это не так?
– Конечно, не так. Для того чтобы все понять в жизни, нужно вообще ничего не читать.
– Это очень оригинальная идея, Карпик. Ну, все, твоя голова в порядке, можно одеваться и идти. И заодно узнать, куда же делся твой папочка. Всем охотникам пора возвращаться.
– Да… А скажи, Макс убил тюленя?
– Макс? Он предоставил это сделать другим людям.
– Но он самый настоящий, правда?
– Правда…"
"…Мы вышли на палубу как раз вовремя. Все трофеи были разделаны, а шкуры убитых тюленей пропущены через огромные валики, – так матросы избавлялись от жира, который потом сливался в огромные емкости. Почти весь экипаж ушел мыться и отдыхать, оставался только Гена, в обязанности которого входило очистить палубу от грязи и жира.