– Что ты несешь?
– Скорее приходи в себя, и пойдем. Сейчас сама убедишься.
Какая-то мысль все время подспудно мучила меня, какое-то воспоминание, связанное со вчерашним вечером…
Папка.
Ну конечно же, папка с документами старпома. Накануне я спрятала ее на самое дно чемодана, надежно укрыла вещами. И вот вчера ее не оказалось. По моему позвоночнику пробежал холодок, но я попыталась успокоить себя, взять себя в руки. В конце концов, это может выясниться в любой момент. “Без паники, майор Кардаш!”, кажется, так назывался тупой венгерский детектив из моего детства.
В коридоре было непривычно тихо. На корабле, даже если он стоит на якоре, всегда присутствует множество звуков, они отражаются от переборок, пола и подволоков, они несутся наперегонки, и в любой момент можно ощутить их нетерпеливое дыхание. Сейчас “Эскалибур” молчал. Судя по всему, Карпик знала, что делает.
– Идем в рубку, – сказала она.
Рубка, или капитанский мостик, была святая святых “Эскалибура”.
– Ну в какую рубку, Карпик? Нас же туда не пустят.
– А мы и не спросим. Не у кого спрашивать.
– То есть как это “не у кого”?
– Я же тебе полчаса уже говорю, что на корабле никого нет.
– А мы с тобой?
– Мы – не в счет. На корабле нет команды.
– А куда же она делась? – глупо спросила я.
– Откуда же я знаю?
– Ничего не понимаю.
Так, вяло препираясь, мы наконец-то добрались до рубки. Карпик прошла вперед и смело толкнула дверь.
Рубка действительно была пуста.
Абсолютно пуста.
Она была не только пустой, но и мертвой. Приборы, которые работали всегда, теперь были отключены, экраны погашены, а из всех подручных средств функционировали только внутренний телефон и селекторная связь.
– Давай, – подтолкнула меня Карпик. – Вызови машинное отделение.
– Как же я его вызову?
– А вот, видишь, список телефонов, по отсекам и службам. Прямо с машинного и начинай.
Голова все еще была тяжелой.