"
"– Объясните мне, что происходит, Ева? – Всегда галантный, он на этот раз забыл даже поздороваться. – Мало того, что я проспал, и меня даже не разбудили… Хотя у меня была договоренность с капитаном! Я поднимаюсь в рубку – и что же? Ни одного человека, и телефона нет на месте…
– Но разве… Разве не вы его взяли?
– Я? С какой стати я должен был его брать? Ситуация переставала быть забавной. Но и паниковать раньше времени не имело смысла.
– Вот что, Николай Иванович, идите в кают-компанию. Сейчас я попытаюсь собрать всех, и мы обсудим создавшееся положение.
Распопов посмотрел на меня с удивлением: с какой с гаги эта дамочка из обслуги, бедная родственница, сомнительная кинематографисточка качает здесь права, – именно эти чувства незамедлительно отразились на его обрюзгшем от чрезмерного обладания властью лице. Но Распопову хватило ума и сил не вступать со мной в полемику, он все еще остро переживал вероломство командного состава корабля. Карпик проводила его насупленным взглядом и все оставшееся время молчала.
– Ну, что с тобой? По-моему, это даже интересно. Разве ты не об этом мечтала?
– Только об этом и мечтала. Остаться с ним вместе. Видишь, какая у него рожа… Он же убийца… Столкнет еще кого-нибудь или придумает чего похлеще…
Карпик не забыла эту нашу секретную, хорошо законспирированную игру в поиски убийцы. В отличие от меня. За всеми утренними перипетиями я даже не вспомнила о папке Митько.
Папке, которая лежала на самом дне чемодана и так неожиданно исчезла.
– Я не хочу здесь оставаться, – сказала Карпик.
– Ну, что делать…
– Я не хочу здесь больше оставаться. Не хочу, не хочу, не хочу… Мне не нравится здесь.