– Вы молчите, – грустно сказал Антон.
– А что, я должна хихикнуть, закатить глаза и сказать: “Так я вам нравлюсь, милый?”
– Нет, конечно же, нет. А в общем, да. Вы мне нравитесь.
– Теперь я буду знать, что два ваших “нет” означают одно “да”. Надеюсь, что когда-нибудь эта информация мне пригодится.
– Я тоже надеюсь… Они опять кричат, эти тюлени. Интересно, они о чем-то хотят предупредить нас или, наоборот, скликают к нам всех демонов?
– А вы, оказывается, не только мистик, но и поэт, Антон.
– Должно быть, в этих широтах все – поэты… Жаль только, что человек здесь так и не прижился.
– Да, – сказала я. – Если бы здесь была Карпик, она бы обязательно почитала нам что-нибудь из Гарсиа Лорки…
– Вот это, наверное, – тихо сказал Антон и повернулся ко мне:
Над берегом черные луны,
И морс в агатовом свете
Вдогонку мне плачут
Мои нерожденные дети.
* * *Я замерла.
Он знает Лорку, он нашел именно то, что нужно; тихий тюлений рык пытается разбить стекло рубки, вползти на корабль, проникнуть во всех нас.
Он знает Лорку, а я почти готова поверить в это.
– Вы слышите? – спросил у меня Антон.
– Тюлени? К ним привыкаешь, как к шуму волн… Я выросла на море, я знаю.
– Нет, я не об этом.
Теперь и я услышала, о чем говорит Антон.
Шаги.
Не шаги даже, легкий, почти неслышный бег. Слишком невесомый для живого человека. Для человека из плоти и крови Он не приближался и не удалялся, он был повсюду.
– Вы будете смеяться, я знаю. – Антон понизил голос до шепота – Но я прихватил нож из кают-компании…
– Правильно сделали, – таким же шепотом одобрила я. – Вряд ли он может нам помочь, но все-таки…
Извиняясь, он вытащил нож из-за пазухи – господи, нет ничего невиннее, чем десертный нож для разделки пудингов! – извиняясь, он подошел ко мне, заслонил меня, спрятал за свою спину.
– Ничего не бойтесь, – сказал мне Антон.
– Я не боюсь.
Шаги взлетели, оторвались от земли, дверь в рубку приоткрылась.
На пороге стояла Карпик.