Нужно дождаться утра и сходить в трюм морозильного цеха… Клио не поймалась бы на несколько ничего не значащих фраз. Пойти одной в носовой отсек и ничего не сказать об этом любовнику, нет… Для того чтобы надменная Клио согласилась на встречу, нужны более веские причины. И эти причины вполне могли быть изложены в послании…
Стоп.
Но ведь убийца не дурак, он сам уже несколько раз мог навести шмон в одежде Клио, обыскать ее труп и найти записку… Но ведь записку, адресованную Андрею, я все-таки нашла, убийца не подчистил за собой, не убрал… Должно быть, он не так дотошен, не так удручающе пунктуален, как его обожаемые немцы.
А если есть шанс, не стоит откладывать его на завтрашнее утро.
Я быстро оделась, поцеловала спящего Антона (господи, как не хочется от него отрываться!) – и выскользнула из каюты, никого не встретив по дороге. Еще бы, все забаррикадировались на маленьких, еще не оккупированных смертью, пространствах кают, – ждут своей очереди… Только раз мне показалось, что кто-то следит за мной: у выхода на кормовую палубу.
Нет. У тебя просто разыгралось воображение, Ева…
Я решила попасть в трюм не через морозильные камеры – черт его знает, может быть, Макс запирает их на ночь, – а через двери самого трюма. Я хорошо помнила трапы, по которым выводила Сокольникова.
Нижняя дверь в трюм никогда не закрывалась, я знала это точно.
Перед дверью я постояла несколько минут, собираясь с духом.
Кляня себя за малодушие, я приоткрыла дверь трюма и, едва не споткнувшись о комингс, все-таки вошла.
Ничего не изменилось с моего первого прихода сюда. Первого и последнего. Так же горела красная аварийная лампочка, вот только тел было больше: они лежали в один ряд: Андрей, Муха и Клио посередине. Максу нельзя отказать в чудовищной галантности: он обложил мертвую даму мертвыми валетами. По странной иронии судьбы Муха лежал в том же положении, в котором я нашла его – на боку.