Его остекленевшая от холода голова покоилась на плече Клио. Только Клио была одета. Голого Андрея перенесли сюда и так и оставили. Уже потом их будут одевать, потом, когда все кончится… Если кончится… Тела были прикрыты твердым, как кусок железа, брезентом. Красный неяркий свет делал их еще более мертвыми… Абсолютное воплощение смерти. Стараясь не смотреть на лица убитых, едва сдерживая тошноту, я обыскала карманы Клио.
Ничего. Что и требовалось доказать.
Можно уходить, Ева. Твоя совесть чиста.
Впрочем, я была почти уверена в таком исходе дела.
А сейчас нужно уходить отсюда, иначе холод проберет тебя до костей…
Я уже взялась было за ручку двери, когда какой-то глухой звук в самой глубине трюма остановил меня. Живые звуки здесь, в этом холоде, – это было, по меньшей мере, необычно.
Чертова коробка.
Она упала с самого верха тяжелой коробочной пирамиды, на ходу снесла еще несколько и ударилась об пол, – и именно этот звук испугал меня. Я повернулась, чтобы уйти, но вдруг под одной из нижних, снесенных коробок заметила такое, что чуть не закричала от ужаса.
Когда я добралась до самого основания пирамиды, то увидела еще одно тело.
Это был Лаккай.
Замерзший Лаккай с черным от крови животом.
Я упала перед ним на колени и несколько минут не могла пошевелиться.
Макс… Макс…
Рубаха на груди Лаккая была расстегнута, я поднесла к ней зажигалку…. и увидела то, что так долго, так безнадежно искала.
Татуировка, обрамляющая большое родимое пятно.