Копья и пулеметы

Петербург всякий раз находил убедительные отговорки, не поддававшиеся проверке: землечерпалок катастрофически не хватает, а те, что есть, уже в дряблом возрасте и постоянно требуют долгой починки, на одной запил капитан, и она не может выйти на реку, на другой боцманюга, опять-таки по пьянке, при ремонте утопил важную деталь механизма, и пока привезут новую, пройдет немало времени, на третьей некомплект матросов, на четвертой тоже что-то приключилось. Но в конце концов, господа, что вам в тех Браилове с Галацем? Плывите прямехонько в Одессу, там вам всегда рады и зерна продадут, сколько вашей душеньке угодно, – правда, исключительно по той цене, какую мы назначим…

Вот вам и подлинные причины.

Разбив Турцию и навязав ей соответствующие договоры, Россия одним махом убивала бы двух зайцев: во-первых, ликвидировала конкуренцию турок в зерноторговле, во-вторых, вытесняла английские товары с турецкого рынка и преграждала им путь в Персию и Среднюю Азию. Так что передача ключей «папистам» пришлась как нельзя более кстати. Да и притеснение православных в Дунайских княжествах – предлог очень даже кошерный.

Англичане все эти игры и планы прекрасно просекали – сами были мастера на не менее хитроумные комбинации. А потому в одночасье изменили политику в отношении Турции на сто восемьдесят градусов – как уже говорилось, им к таким поворотам не привыкать. На флоте такой поворот именуется «поворот все вдруг», а британцы – морская нация… Буквально только что англичане строили планы раздела Турции, которую называли больным человеком Европы (активнее всего их в этом поддерживали австрийцы, зарившиеся на балканские владения турок).

Но – «поворот все вдруг»! И вот уже Англия и послушно шедшая за ней в кильватере Франция поднимают страшный шум в защиту единой и неделимой Турции от «агрессивной России». (Точно так же Европа подняла страшный шум в четырнадцатом году этого века, защищая «несчастную Украину» от «российских агрессоров», злодейски оккупировавших «исконно украинский» Крым…)

Обязательно нужно добавить: в Петербурге полагали, что «горячей» войны с Англией, а уж тем более с коалицией государств ни за что не случится.

Здесь нет ничего от благодушия – вина лежит на русской разведке, точнее, на одном-единственном человеке, графе Якове Толстом, более четверти века просидевшем резидентом в Париже под «крышей» атташе русского посольства.

Персона любопытная. В молодости друг Пушкина и активный участник декабристских кружков. 14 декабря 1825 г.