застало его в Париже, и Толстой, не раздумывая, стал невозвращенцем, не без оснований полагая, что на родине окажется во глубине сибирских руд. К невозвращенцам Николай Первый относился сурово, безжалостно конфискуя все их движимое и недвижимое имущество, но здесь случай был особый – граф обладал обширнейшими связями и знакомствами в парижском «высшем свете». Специалисты тайной войны просто не могли пройти мимо столь перспективного кадра. Когда было создано Третье отделение собственной его величества канцелярии, исполнявшее самые разнообразные функции, и его шефом стал граф Бенкендорф, его люди очень быстро разыскали Толстого в Париже, пообещав от лица государя полную амнистию, без труда завербовали – граф и не сопротивлялся, честно говоря, хорошо представляя, что в противном случае останется с пустым карманом в блестящем Париже.
"Бывший декабрист, надо сказать, работал отлично. Военными секретами он не интересовался, занимался тем, что мы сегодня назвали бы политической разведкой.
Увы, в 1844 г. все изменилось резко. В этом году умер граф Бенкендорф, крутой профессионал тайной войны, и на его место пришел граф Орлов, по большому счету – не более чем великосветский хлыщ. Страшный любитель парижских светских сплетен, амурных историй и прочих пикантных случаев – вроде тех скандалов, что устраивал в палате депутатов парламента Александр Дюма-старший (ага, тот самый, «папенька» трех мушкетеров).
Увы, Толстой, моментально уловив текущий момент и вкусы нового начальства, принялся халтурить самым откровенным образом.