Старинный корабль медленно покачивался на волнах, его мачты тихо скрипели, обрывки парусов шевелились на ветру.
Вдоль пристани тянулись целые штабеля больших железных контейнеров, ящиков, бочек, в воздухе привычно пахло соляркой и машинным маслом. Но теперь еще прибавился новый запах – гнили, сырости, вскрытого склепа, – который шел от старого корабля. После падения платформы этот запах заметно усилился.
Николай Комиссаров вдруг подумал, что простоявший где-то столько лет «Арканум» обрел наконец долгожданную свободу, но теперь разлагается прямо на глазах, будто само время стремится наверстать упущенное.
– Окажите помощь пострадавшим, – сказал Комиссаров, глядя на «Арканум». – Думаю, на сегодня достаточно. Завтра с утра возобновите исследования. Людей вам хватит?
– Об этом не беспокойтесь, – ответил профессор Курчевский.
Корабль медленно разворачивало боком, стал виден ряд бойниц – назвать эти узкие прорези иллюминаторами язык не поворачивался.
– Черт, – тихо выдохнул он. – Померещится же такое…
– Что именно? – нахмурившись, переспросил Курчевский.
– Ничего, – поспешно произнес Комиссаров.
В этот момент в поле их зрения появился небольшой обшарпанный катер. Никто не заметил его приближения, он преспокойно миновал ограждение и подошел вплотную к кораблю. Катером управлял тощий парень с угреватым лицом, щеголявший в полинявших красных шортах и растянутой футболке грязно-серого цвета. Он курил сигарету и разглядывал «Арканум» так, будто собирался его приобрести, хотя, судя по его виду, вряд ли у него водились деньги.
– Это и есть посудина, которая так всех переполошила? – громко крикнул он. – Вот черт! А она внушает…
– Это еще кто такой? – злобно осведомился Комиссаров.
– Шпатель, – тихо ответила Галина.
– Шпатель? Что за уголовная кличка? – поинтересовался профессор Курчевский.
– Он и есть уголовник. Жулик и бездельник, обворовывает беспечных туристов. Ходячая неприятность для себя и окружающих.
– Вор? – воскликнул Курчевский.