– За последние годы мне приходилось слишком часто бывать на фамильном кладбище Корвинов. Ваш дедушка похоронил всю свою семью. Единственный сын, любимая дочь, обожаемая жена… – В голосе Алистера слышалась печаль. – Жители Ардена поражались равнодушию своего Хранителя. Поговаривали, что сердце у него каменное, ведь на похоронах родных он не проронил ни слезинки.
Рэндалл на мгновение отвлекся от удушающей боли в груди. А ведь и правда. Он не помнил, чтобы дедушка плакал на похоронах мамы.
– Но я знал, что это не так.
У Рэндалла снова защипало в глазах от мысли, что его гордый, сильный дедушка глубоко страдал.
– Думаю, что дедушка бы не обрадовался, узнав, что кто-то видел его в минуты слабости.
Алистер грустно усмехнулся:
– Он знал, что я приходил сюда с ним. Да я и не скрывал.
Рэндалл в полном изумлении обернулся к нему. При виде его смятения Алистер сжал плечо в отцовском жесте.
– Даже таким сильным людям, как ваш дед или вы, надобно знать, что они не одни в самые трудные минуты, полные бед и скорби. Что рядом есть преданные и любящие люди.
Рэндалл с благодарностью кивнул и вновь повернулся к надгробному камню.
– То, что наговорил принц Уилл… Горе сломило его, и он озлобился на весь мир. Вашей вины в этом нет.
Но так ли это? Если бы он не уехал, слепо доверившись одному-единственному письму от Холланда, то ничего из этого не случилось бы.
– Я разговаривал с повитухой, которая принимала роды леди Джоанны. Как бы горько это ни звучало, Анна не справилась бы в любом случае. Она была не готова к родам. Слишком хрупкой была…
Рэндалл пригляделся к надгробию и заметил высеченный рядом с именем цветок ландыша. Нежный, прекрасный, но такой хрупкий… Именно такой и была его любимая сестренка.
– Ее сын… он здесь?
– Да, его воспитанием занимается княжна Аврора. Она души не чает в мальчике, а он зовет ее мамой.
Рэндалл не сомневался в непорочности Авроры. Даже снег на вершинах Мглистых гор не сравнился бы по чистоте с ее добродетелью.
Он выпрямил спину и размашистыми небрежными движениями стер слезы с лица.