Аврора взяла его вторую ладонь и здоровой щекой прижалась к ней, как замерзший котенок, ищущий тепла. Рэндалл скользнул пальцами по ее губам, ласково провел по шее и, остановившись у ключиц, погладил впадинку между ними. От этого трепетного жаркого прикосновения Аврора тяжело сглотнула. Она пригнулась и прочертила поцелуями дорожку от его губ к груди, не оставляя без внимания ни одного рубца. Когда ее губы коснулись шрама на плече, полученного стрелой во время похода несколько лет назад, Рэндалл шумно вздохнул.
– Это мой любимый.
Аврора приподнялась, чтобы посмотреть ему в глаза.
– Почему?
– Потому что тогда ты считала, что я неверен тебе и люблю другую. Но все равно продолжала тайно навещать меня по ночам и залечивать рану. Мы вместе пережили ту бурю, хотя нам обоим казалось, что она нас уничтожит. Этот шрам для меня – символ того, что мы все осилим.
– Я люблю тебя, Рэй.
– И я люблю тебя, душа моя.
Он обнял ее за шею и затянул в долгий, упоительный поцелуй. Аврора скользнула ладонью по его груди вниз, прямо к крепкому животу и намеренно задержалась у пупка.
Рэндалл не спешил перехватывать инициативу, как делал обычно.
Упиваясь властью, Аврора прижалась лоном к его плоти и задвигала тазом, намеренно поддразнивая его. Влажными губами скользнула по его скуле и, лизнув мочку уха, игривым шепотом спросила:
– Ты хочешь меня?
Рэндалл положил руки ей на ягодицы, сжав их до боли, но не стал входить в нее. Ждал, пока она сама это сделает.
– Нет, Аврора. Я не просто хочу тебя.
Аврора издала глубокий низкий стон под влиянием его признания и жаркой истомы, что обжигала ее изнутри и требовала Рэндалла. Немедленно. Ее тихий вскрик и его громкий стон сплелись в единую мелодию, ритм которой задавали бьющиеся в унисон сердца, так долго тосковавшие друг по другу. Камни в их перстнях сияли ярче обычного, как будто чувствовали, что именно в эту ночь их любовь стала еще более крепкой, взрослой и трепетной.