– Отец, я все объясню по дороге, а сейчас одевайся, нам нужно выбираться.
Спустя бесконечно долгое время поисков приличной одежды для появления на Совете и сборов – из-за постоянного употребления снадобий король Алан очень ослаб и двигался нерасторопно и неуклюже, – они наконец-то покинули особняк. Карета ждала за ближайшим поворотом, чтобы не привлекать внимания. Они почти добрались до нее, когда из-за поворота вышло шестеро солдат. Они направлялись к особняку.
«Смена караула», – подумал Тристан и мысленно выругался.
Алан растерянно смотрел на солдат.
– Кто вы такие? – спросил один из них, наверное, главный.
Тристан выступил на несколько шагов вперед.
– Я принц Южного королевства, Тристан Вейланд, прибыл сюда по поручению старшего брата кронпринца Артура. – Он решил блефовать. – Мне было велено доставить отца в другое место.
Мужчина со светлой кудрявой шевелюрой, непривычной для народа Запада, невесело усмехнулся.
– Простите, принц Тристан, но мне было велено проследить, чтобы ваш отец ни при каких условиях не покинул это место.
– Он не подданный вашего королевства, как и я, – холодно отозвался Тристан. – Вы не имеете права нас останавливать.
Мужчина обнажил меч, и его примеру последовали другие солдаты.
– Вы разве не поняли, принц Тристан? Мой король – Артур Вейланд. И он приказал убивать любого, кто посмеет вторгнуться сюда.
Тристан стиснул зубы и коснулся пальцами рукояти меча, висевшего в ножнах. Ноги Алана подкосились от слабости, и он навалился на Тристана.
Дело набирало скверный оборот.
– Принц Тристан, лучше сдавайтесь. Иначе мне придется вас убить.
– Знаешь, сколько раз за последний месяц меня пытались убить? Я поразительно живучий, – оскалился Тристан и выхватил меч.
Его люди проделали то же самое.
Шестеро на четверых. Не лучший расклад, конечно, но Тристан взял с собой самых умелых солдат. Он быстро взглянул на отца, который, к счастью, догадался направиться в сторону ограды и прислониться к ней. Оставалось надеяться, что солдаты не убьют его.
Тристан часто размышлял, почему Артур не избавился от отца. Он нашел только одно объяснение: его братец сохранил крупицу совести и не решался совершить самый гнусный грех – отцеубийство.