Королева Мари села в кресло у стены и плотнее запахнула полы ночного халата. Выйти из комнаты в таком виде ее могла заставить только крайняя нужда.
– Чем могу быть полезен?
Тристан отлично знал, зачем она пришла, но оттягивал нежеланный разговор как можно дольше. Он налил вина для матушки и себя, устроился на соседнем кресле и протянул ей бокал.
– Ты дал мне обещание, Тристан. – Она крепко сжала бокал в руке, но не стала пробовать содержимое. Ее взгляд потух, щеки впали, а на лбу появились новые морщины.
– Мама, ты хоть понимаешь, о чем просишь?
– Понимаю, но ты должен освободить брата.
Тристан раздраженно покачал головой.
– Мама, Артур изменник и предатель.
– Он мой сын! – зло прошептала она, а потом всхлипнула и откинулась на спинку кресла. – Я не могу допустить его казни.
– Мама, он убил Уилла! Разве ты забыла, что он тоже был твоим сыном?
– Вот именно, я не забыла. И не могу потерять еще одного ребенка. – Она сжала пальцами переносицу.
Тристан знал, что так она пыталась сдержать слезы.
– Мама, он убил Уилла, чуть не убил Рэндалла – дважды. Пытался захватить трон. Никто не сможет добиться его помилования. Даже если мне удастся убедить отца, такие преступления рассматривает Совет Юга полным составом, а он точно не отменит приговор.
– Но ты можешь помочь ему избежать казни другим путем! – В глазах Мари зажегся безумный блеск. Она резко подалась вперед и сжала ладонь Тристана до хруста в костях. Она явно была не в себе. – Помоги ему сбежать, сынок. Я знаю, ты можешь!
Тристан отшатнулся и отдернул руку.
– Хочешь, чтобы я тоже стал изменником? За такое меня осудят и казнят, матушка, или твой любимец настолько тебе дорог, что ради него ты готова пожертвовать остальными сыновьями?
Королева Мари сгорбилась, словно древняя старуха, и тихо заплакала.
– Я не переживу, если его приведут на виселицу. Не смогу смотреть, как моего первенца вздернут на виду у знати и простолюдинов. Я этого не переживу! – После этих слов тихий плач перерос в громкое надломленное рыдание.
Тристан вскочил с места, присел на подлокотник кресла матери и, крепко обняв ее, поцеловал в макушку.
– Тише, матушка, никто не казнит твоего сына. Не плачь, моя родная. Я помогу Артуру избежать публичной казни.
Он долго баюкал мать в своих объятиях, пока ее рыдания не стихли.
– Обещаешь? – спросила Мари, промокнув уголки глаз носовым платком.
– Обещаю, мама."
"Когда Мари покинула его покои, Тристан со всей силы пнул ногой стул, с грохотом опрокинув его на пол.