Благо, по словам того, кто нес ее на руках, Авроре не собирались причинять вреда. Пока. Что же делать?
Ее мысли прервал скрип ворот.
– Давайте быстрее, я уже заждался! – раздался третий голос.
Они уже у ограды замка. Если верить словам похитителя и это действительно восточные ворота, то дело принимало скверный оборот. Ими пользовались крайне редко, поскольку они вели прямиком в лес, а значит, и посторонние люди, кроме караульных, здесь бывали нечасто.
Пока Аврора размышляла, к звукам шагов похитителей прибавился хруст снега.
Авроре впору сделать хоть что-нибудь, но ее снова одолела слабость. Казалось, она вот-вот потеряет сознание, как бы ни пыталась бороться с этим.
Сбоку послышались странные звуки.
– Стой, рано зажигать факел. Давай отойдем от замка подальше, – сказал несший ее мужчина.
– Здесь темно, как у демона в заднице, можем заблудиться. Еще и проклятый снег тропу замел.
– Не заблудимся, я знаю эти места как свои пять пальцев. А снег весьма кстати.
Авроре хотелось расплакаться от безысходности, но даже этого она не могла сделать. К слабости прибавились тошнота и головная боль. Чем, черт возьми, ее опоили?!
Шли они долго. По крайней мере так показалось Авроре. Она то теряла сознание, то приходила в себя, но все это время не выпускала металлическую застежку на одежде похитителя. Будто она могла спасти ее. Когда Аврора очнулась в очередной раз, то сквозь сомкнутые веки заметила огонь факела, но открыть глаза не решилась.
Наконец они остановились.
Вокруг царила тишина. Поэтому, когда резко раздалось уханье совы, сопровождаемое треском веток, Аврора вздрогнула.
– Проклятье, она приходит в себя. Нужно уложить ее в повозку, пока она не очнулась и не увидела нас, – сказал мужчина, шедший рядом.
– Она просто пошевелилась во сне. Мне сказали, такое возможно после принятия снадобья. Прекрати паниковать.
– Давайте живее, – неподалеку прозвучал новый незнакомый голос.
– Пришлось немного задержаться, чтобы все прошло гладко. Вайтхолл охраняется похлеще тюрьмы в Фолке.
– Я чуть не окоченел из-за вас. Кладите девчонку в повозку и накройте этим одеялом с головой, чтоб не было видно. Она точно не очухается, пока я не передам ее Соколу?
– Она не очнется до самого утра. А даже если очнется, будет беспомощна, как младенец. Снадобье, что я подсыпал ей в чай, убойное.