Кажется, именно на рассказе этого нуднейшего типа я действительно уснул. Даже не притворился. Каюсь, и такое периодически со мной случается, когда не остаётся сил спорить с Берни.
– Да, – секретарь ответил таким тоном, что было очевидно, что он думает о моей характеристике клиента, – он предложил целых двадцать фэрнов за то, что ты найдёшь светильники из гарнитура."
"– А, ну так забирай деньги, – я потянулся, – и вели купить мне ящик виски на них. Весь антиквариатный хлам господина Тривэлли находится в туалетной комнате, примыкающей к спальне, которую он использует лишь по ночам.
Берни поджал губы и сел на край дивана. Подушки прогнулись под немалым весом моего помощника.
– Кай, ты точно не хочешь мне ни о чём рассказать? Что случилось в тот день, когда ты обманом избавился от меня и отправился в участок жандармерии? Я не стал вызывать врачевателя исключительно потому, что он был бы вынужден отослать заключение о нападении в жандармерию.
– А я тебя со свету сжил бы за такое. Уже ж рассказывал, – произнёс нарочито бодро. – Приехал к комиссару, мы славно поболтали, я распутал дело и выбил ещё парочку фэрнов в качестве премии, после чего вернулся домой.
– И всё? – Берни многозначительно поднял левую бровь.
– И всё, – ответил с нажимом.
А что ещё мне было ему ответить? Не поведать же историю об одной маленькой и хрупкой девочке, которую нещадно избила жизнь и всякие твари? Девочке, которая стала королевой преступного мира не потому, что хотела этого, а потому, что в противном случае, скорее всего, умерла бы.