— Он вам не врал, — твердо ответила Ежинка, встав рядом со стариком-Зимой. Она уверенно положила свою ручку в белоснежной перчатке поверх его темных узловатых пальцев, и Осень задрожала, отступив на шаг от белоснежного покрывала, в темную грязную лужу, оскальзываясь на глинистой тропинке, размокшей от осеннего дождя. — Я — невеста его. Я согласна разделить с ним вечность. Двое — больше, чем один. Так что вы проиграли.
Старик Зима выглядел не очень; Ежинка чувствовала, как его пальцы дрожали под ее рукой, и песцы, жалобно воя, обложили его ноги, чтобы как-то поддержать.
— Девочка, — оскалилась Осень, рассматривая нарядную Ежинку, — тебе-то это зачем? На тебя посмотреть — ты привыкла пальцами жемчуг полировать. Сидела б в своем красивом дорогом доме и не думала б ни о чем. Когда бессмертные дерутся…
— Но я тоже стану бессмертной, — жестко парировала Ежинка. — Произнеся клятву Королю Зимы, я стану такой же, как ты.
Будто подчиняясь ей, будто переходя на ее сторону, за спиной ее забрехали песцы и волки.
— Где, магия вас всех разрази на мелкие кусочки, вы взяли эту стерву?! — прошептала оторопевшая Осень. — Как она смогла подчинить себе существ зимы?! Вот же гадина…
— Да уж постарались, — ответил Демьен, отчаянно скрывая вздох облегчения.
— Послушайте, — протягивая в мольбе руки, продолжила Осень, неуверенно топчась на границе с Зимой. — Но это нечестно! Ей-богу, нечестно! Я ведь тоже не одна! Тот, он… он тоже обещался быть моим женихом, если понадобится! Дайте время! Дайте час, и я его сюда приведу!
Дерек и Демьен переглянулись.
— Может, позовешь его? — спросил Демьен осторожно. — Часа у нас нет. Лучше тебе поторопиться — или уступить свое место так, как всегда бывало. Бескровно и добровольно. Это ведь не больно, не так ли?
Но Осень, которой обещали вечное правление, словно обезумела.