И вышел на Ковалева. Сам.
– Нет, я так не могу, – заупрямился Таганцев. – Не привык я, знаешь ли, чужие заслуги себе в актив записывать. Да и, кроме того, если я про Ковалева узнал, значит, действовать надо. Останавливать его или хотя бы дать понять, что мы в курсе его подлости.
– Ну, так и скажешь, что ты предпринял меры. Подключил кое-каких людей, которые могут повлиять на Ковалева. Кость, это тот случай, когда ложь во благо. Если Лена считает меня способным на подлость, то и помощь от меня не примет, а если и примет, поскольку речь идет о Сашке, то будет чувствовать себя неловко и обязанной.
– Да не поверит она в такое совпадение, – продолжал упираться Таганцев. – Сегодня утром я про Ковалева не знал, а после встречи с тобой уже в курсе.
– После не значит вследствие, – назидательно проговорил Миронов. – Или скажи, что я вообще на встречу не пришел. Позвонил и сказал, что заболел, а ты не стал настаивать, поскольку сам уже во всем разобрался. А, Кость…
– Она все равно узнает.
– Не узнает. Неоткуда ей узнать. Даже Сашка держит мое участие в этом деле в тайне, потому что мне пообещала. А она девчонка – кремень. Если слово дала, никогда его не нарушит. И ты так можешь. Костя, это же для блага Лены.
– Нельзя для блага Лены обманывать Лену, – твердо стоял на своем Таганцев. – Ты же знаешь, Виталий, для нее не существует ничего страшнее лжи. Ты же уже погорел на этом однажды, да так круто, что до сих пор оправиться не можешь.
"Кажется, когда ехал на эту встречу, майор Таганцев вовсе не хотел, чтобы Миронов мирился с Леной. И что? Получается, за сорок минут передумал? Или все дело в том, что ему жаль Миронова, которому тяжело дается ссора с любимой женщиной? Так ведь и Лене тяжело. И спрашивается, чего они тогда оба мучаются?
– Если бы она не думала, что это я виноват в Сашкиных бедах, я бы, может, тебя и послушал, – хмуро сказал собеседник и жестом попросил, чтобы принесли счет.
– Может, и морду, – согласился Таганцев. – Ты прости меня, Виталий, что пришлось выслушать все это.