Конечно, Кира слышала об арестах и уголовных делах, которые вот уже месяц касались ее братьев и сестер по цеху, однако была убеждена, что ее подобная участь точно коснуться не может. Эти люди просто не умели вести дела, допускали оплошности и небрежность, в отличие от нее, умницы и красавицы. Как оказалось, для фискальных органов между нею и всеми остальными не существовало никакой разницы.
С того первого, самого черного дня в ее жизни (не считая того, когда она из-за Николая Непряхина потеряла ребенка, конечно) прошло почти пять месяцев, и за это время ситуация только ухудшалась.
То, что помимо ее собственных счетов арестовали счета и принадлежащих Дэну фирм, фактически парализовало их работу. При этом налоговые органы до сих пор так и не представили документов о точном ущербе по делу, понесенном государством.
Первый срок домашнего ареста продлили еще на три месяца, и она не выходила из дома, чувствуя себя собакой, привязанной к будке. Браслет на ноге причинял ей не физические, а моральные страдания, но они были настолько реальными, что Кира регулярно испытывала панические атаки, во время которых ей не хватало воздуха и казалось, что она умирает.
"На нервной почве у нее случился гормональный сбой и нарушился женский цикл. Кира все собиралась попросить разрешения посетить врача, но откладывала, поскольку считала это крайне унизительным. Дэн также находился под следствием, правда, ему в качестве меры пресечения избрали запрет определенных действий.
Кривицкий-старший подключил свои ресурсы, чтобы понять, что именно произошло. Обстоятельства произошедшего оказались так чудны и удивительны, что Кира никак не могла в них поверить.
Однако внимание общественников к ее персоне не было случайным, а стало результатом обращения, подписанного не кем иным, как Людмилой Соболевой, бывшей Кириной компаньонкой Милой, которая писала во всевозможные инстанции, включая ОБЭП и даже Управление К.