Всегда она конструировала его сама, а теперь будущее зависело от решения постороннего человека, судьи Таганского суда, которая могла казнить, могла миловать. Фигурально выражаясь, конечно.
Пользоваться интернетом ей не разрешали, но этот запрет Кира, конечно, нарушала, бдительно следя за тем, чтобы не оставлять следов присутствия в Мировой паутине. То есть сама она ничего не писала и не комментировала, даже в аккаунты свои не заходила, но вот новостные ленты читала, чтобы не совсем отставать от жизни и быть в курсе событий.
Разумеется, следила она и за набирающим ход репрессивным катком, который проходил по ее товарищам по блогерскому цеху. Уголовные дела возбуждались одно за другим, и оставалось только гадать: это поступок Милы Соболевой запустил эту машину, набиравшую обороты, словно катившийся с горы снежный ком, или просто написанная бывшей компаньонкой кляуза оказалась в нужном месте в нужное время."
"Как бы то ни было, остальные инфоцыгане тоже то и дело каялись, попадали под арест, в том числе не всегда домашний, отдавали долги государству и снова каялись.
Вот и сегодня с утра она скроллила ленту, выискивая новости из привычного ей мира, как вдруг наткнулась на сообщение в разделе криминальной хроники: «Сорокасемилетняя Людмила С.
В заметке были еще какие-то подробности, но Кира их читать уже не стала.