Это ведь именно Коля дал мне первые деньги, чтобы бизнес начать. И квартиру мне снимал, пока я свою не купила. Любил он меня. Всю жизнь.
– Так любил, что изнасиловать пытался. Разве ж это любовь?!
– Любовь разная, мама. И умение властвовать собой тоже. Не удержал он тогда себя в руках. А я тоже хороша, не забрала заявление, как Мила просила, отправила Николая в тюрьму. А все потому, что простить не смогла. А это же грех – не уметь прощать. Если бы я тогда простила, то и он бы сейчас в порядке был, да и Мила бы жива осталась.
– Да что уж теперь говорить. Дело сделано. Колесо судьбы повернуто, – вздохнула мама. – И ты свою чашу до дна пить будешь, Кирочка. И никто заранее не скажет, насколько она горькая. Но я вот чего тебе сказать-то хочу. Я сегодня утром письмо от Николая нашла.
– Да ты что? – вздохнула, как всхлипнула, Кира. – Как? Где?"
"– В почтовом ящике.
– И что там? Внутри?
– Дочка, так я ж не открывала. Некрасиво это – чужие письма читать. Может, мне тебе его переслать как-нибудь?
– Как? Голубиной почтой? – нетерпеливо спросила Кира. – Мама, вскрой письмо и читай вслух. Надо же понимать, что именно он мне написал. Вдруг это важно для следствия?
– Ох, Кира, какого еще следствия, – запричитал мамин голос в трубке, – не хватало тебе еще в это вляпаться.
В голове у Киры мелькнула мысль, что, пожалуй, так было бы действительно лучше, но она тут же усилием воли прогнала ее прочь. Никогда Кира Плиновская не пряталась, да и сейчас незачем. Если Николай Непряхин, перед тем как совершить убийство, решил написать ей первое в своей жизни письмо, значит, его нужно прочитать.
Вздохнув так, словно жизнь кончалась прямо сейчас, та разорвала конверт, пошелестела в телефон листом бумаги и начала читать:
«Дорогая моя Кира.
Наверное, я не имею права так к тебе обращаться после всего того горя, которое тебе причинил. Да и слово это нисколько не описывает того, что я к тебе испытываю. Какая же ты дорогая? Даже малой толики того, что ты заслуживаешь, не смог я дать тебе в этой жизни.