Необходимо было дать больному микстуру от обезвоживания и обмыть его, чтобы сбить температуру, пока не начались судороги. Затем применить антибиотики. В изоляторе, конечно. Анна открыла сумку, чтобы уточнить, что именно она принесла с собой. Мать перестала рыдать и смотрела на нее опухшими, воспаленными от слез глазами. «Какая же она юная! — подумала Анна. — Да она же сама почти ребенок! Снедаемый страхом за своего малыша».
— Я сделаю все, что смогу, — сказала Анна. Старик перевел. Женщина просто смотрела на Анну, онемев от горя.
Переводя ее слова на суахили, старик восхищенно вскинул руки. Мужчина на корточках в углу резко поднял голову. Мать вскрикнула от радости, затем склонилась над своим ребенком, так что слезы облегчения падали на его пылающее личико. Увидев их реакцию, Анна почувствовала, что необходимо объяснить им: вполне возможно, что она потерпит неудачу. Что, несмотря на все ее усилия, ребенок все же может умереть.
И Анна стала осматривать ребенка. Судя по всему, у него вот-вот должны были начаться судороги. Она быстро сделала микстуру от обезвоживания, смешав сахар, соль и кипяченую воду. Затем вылила из своей фляги немного воды в миску и приготовилась обмыть ребенка. Заглянув в сумку в поисках необходимых препаратов, она заметила крошечную бутылочку. Узнала золотую крышечку, красную восковую печать и знакомую фабричную этикетку: «Одеколон № 4711».
Старик кивнул с умным видом.
— Хорошая медицина, — сказал он.
Анна непонимающе посмотрела на него, а потом сказала:
— Здесь слишком жарко. Воздух очень тяжелый. Нужно сделать окно.
Старик и мать ребенка обменялись несколькими репликами, но тут неожиданно встал мужчина, сидевший в углу. Он поднял копье и подошел к Анне. Она шарахнулась в сторону, а он воткнул острие в стену из высушенных на солнце кирпичей позади девушки. Уже через несколько секунд он выбил небольшое отверстие, и в хижину хлынули свежий воздух и свет.
Мужчина с высоты своего роста посмотрел на Анну, ожидая ее реакции.
Она стерла пыль с лица и сказала:
— Спасибо.