Анна положила ребенка себе на колени и принялась вливать ему в рот подслащенную и подсоленную воду. Большая часть проливалась мимо, но каждый раз несколько капель все же попадали куда следует. Другой рукой она обтирала тонкие ручки и выпирающие ребра влажной тряпкой. Она хотела попросить мать ребенка помочь ей, но молодая женщина наблюдала за ней с таким священным ужасом, словно Анна совершала некий сложный, невообразимый ритуал. По-видимому, она не посещала «материнский клуб» Сары. В хижине, безусловно, нельзя было обнаружить ни единого признака влияния программы «Идеальная хижина»: здесь не было никаких возвышений для сна, спасающих от укусов клещей, никаких крючков, на которые можно было бы повесить одежду, чтобы она проветривалась.
"Время словно остановилось. Температура у ребенка никак не спадала, несмотря на обмывания холодной водой. Диарея усилилась — из заднего прохода малыша текла тонкая, почти бесцветная струйка, сбегала по худым бедрам и пачкала и без того грязные тряпки.
Прошло несколько часов. Цвет лоскута неба в новом окне изменился с ярко-синего на мягкий оттенок голубого, характерного для предвечернего времени. Внезапно снаружи донесся шум — взволнованные крики и звук приближающейся машины.
Через минуту в дверях появилась Сара.
Анна изумленно уставилась на нее.
— Как вы сюда добрались? — спросила она. — Ведь здесь нет никакой дороги.
— Я поехала через буш, — заявила Сара. В ее голосе звучала решимость. — Я приехала за вами.
— Но я думала…
Сара оборвала ее на полуслове:
— Вы не думали. Если бы вы подумали, вы бы осознали, какой вред причиняете своим поступком. Сводите на нет все наши усилия.