— Она очень уважает тебя, — приблизившись вплотную к месту, куда цепи позволили бы дотянуться Риве, заметила императрица.
Она была на пару дюймов выше Ривы, стройная, атлетически сложенная, с виду чуть за двадцать, но один взгляд на лицо — и становилось понятно, что глазами юной девушки смотрит немыслимо старое существо. И это существо, вне всяких сомнений, владеет Даром, отобранным у Ваэлина под Алльтором.
Женщина склонила голову и закрыла глаза, будто прислушивалась, улыбнулась и не без сожаления проговорила:
— Увы, твое чувство не взаимно.
Женщина открыла глаза и в растерянности нахмурилась:
— Я придумала это или прочитала в книге?
Она застыла в задумчивости, но иногда лицо болезненно дергалось, глаза рывками поворачивались, губы двигались, произносили неслышимые слова.
— Вышивка, — произнесла женщина и подняла рамку с неуклюжими стежками.
Ткань испещряли бурые пятна, пальцы императрицы были исколоты.
— Богатые женщины Миртеска славились умением вышивать, — сказала она. — Мой отец считал вышивку самым полезным занятием для юной леди хорошего рода. Но, увы, это не для меня. Своим талантом к вышивке я разочаровала отца в первый раз — но далеко не в последний.
Императрица посмотрела на ткань и вздохнула:
— Как думаешь, у меня получается лучше?"
"Она показала рамку Риве. Среди кровавых пятен та заметила сгусток красных и зеленых нитей, плотно сбившихся в то, что, с известными натяжками, походило на цветок.
— Слепая обезьяна и то справилась бы лучше, — сказала Рива.
Рабыня Лиеза помимо воли охнула, заморгала и потупилась, ужасаясь тому, что должно было произойти.
— Прекрати пищать, — раздраженно выговорила императрица.