— Ваше величество, у него раздроблен хребет ниже шеи, — ответил лекарь. — Если он и выживет, то не сможет ходить. Но он не выживет.
— Кериша, ведь тебе сказали? — проговорил Марвен и закашлялся, затем удивленно посмотрел в лицо королеве. — Ведь я и в самом деле убил куритая. Правда!
Лирна знала, что Керишей звали графиню Марвен.
— Да, любимый, — обтирая ему лоб и щеки, ответила она. — Мне сказали.
— Что не так? — со внезапной подозрительностью спросил он. — Отчего ты сердишься?
— Я не сержусь. Я горжусь тобой.
— Но ты же добрая, только когда сердишься, — уже спокойнее пробормотал граф. — Лорд фьефа всегда говорил, что твоим языком можно резать шелк. А вот королева…
Он умолк и улыбнулся.
— Думаю, она бы тебе не уступила… Но теперь она будет помягче… этот замок, который ты всегда хотела…
— Да, он будет, — заверила Лирна.
— Мальчики, — тихо выговорил он.
Его взгляд поблек. Затем граф едва слышно прошептал:
— Ты была права. Никакой военной карьеры… в Пределах много золота, очень много… пошлем их туда…
Граф заснул, хотя в палатке стонали, плакали и вскрикивали раненые.
Всю ночь к Лирне приходили командиры, но Илтис и Мюрель заворачивали всех. Лирна сидела подле графа и глядела на него до тех пор, пока лицо Марвена не побледнело, а грудь не перестала вздыматься. Тогда рядом с королевой присела на корточки Мюрель. Вокруг ее левого глаза налился тяжелым пурпуром синяк, на щеке появился трехдюймовый, зашитый нитками шрам.
— Мюрель, запиши: землю графине Керише Марвен из Нильсаэля и вдосталь денег на постройку замка, — сказала королева.
— Да, ваше величество, — нерешительно произнесла Мюрель и робко добавила: — Моя королева, вам следует поспать.
Она покачала головой. Спать — значит видеть сны. А Лирна знала, что они покажут ей.
— Попросите отца Келана, пусть даст мне что-нибудь, прогоняющее сон. И скажите брату Холлану, что мне нужен полный отчет о потерях.
Белокурая сестра Седьмого ордена, назвавшая себя Кресией, стояла, потупившись, пока тело ее аспекта горело на костре.