Она слишком хорошо помнила финальный разговор брата с императрицей. Но Френтис был тем, кто начал и возглавил Великое освобождение. Среди бывших рабов Френтис слыл чуть ли не полубогом. Повсюду освобожденные кланялись ему, бежали к нему со словами искренней благодарности, несли подношения. И не все его почитатели были освобожденными рабами. Многие свободные видели, как ради их спасения Френтис сражался с арисаями.
— Если вдруг тебе надоест орден, знай: для тебя всегда отыщется место в Пределах, — сказал Ваэлин.
— Брат, и ты знай: вряд ли настанет день, когда мне надоест орден, — ответил Френтис.
Они остановились невдалеке от трапа. Френтис посмотрел на лица тех, кто ожидал на корабле. Сестра Иллиан сурово глядела на него. Волосатый капитан обменивался похабными шутками с бывшим рабом. А безумный Ренсиаль стоял на костылях и смотрел на Ваэлина так, будто силился вспомнить имя. Ваэлин подумал, что у Френтиса теперь есть свой, самый настоящий орден, и, хотя и обрадовался за брата, ощутил легкий укол зависти.
— Кираль сказала, что ты пытался спасти императрицу, — проговорил Ваэлин.
— Однажды мы прошли через всю империю, убивая налево и направо, переплыли океан, и я убил короля. Однако я был спасен. Отчего бы не спастись и ей?
— Она была монстром. Брат Холлан сказал мне, что, по его оценкам, приказы императрицы погубили полмиллиона воларцев.
Френтис помимо воли потянулся к груди, потрогать место, где прежде были шрамы.
— Она была тем, что из нее сделали, — как и я. И в глубине сердца я знаю, что она могла бы стать… лучше.
Он вымученно улыбнулся. Братья обнялись на прощание. Френтис шагнул на трап, но остановился на нижней ступеньке.
— Передавай привет сестре, — сказал он. — Знаешь, сны по-прежнему приходят ко мне. Не каждую ночь, но часто. Она приходит ко мне, и теперь с ней гораздо легче.
Он снова улыбнулся и поднялся на корабль. Последняя гончая Веры прыгнула к нему, радостно лизнула в лицо. Френтис отошел от борта и скрылся из виду.
Двор королевы занял бывшую резиденцию советника Арклева, солидный особняк посреди большого, обнесенного высокими стенами сада.