— Ваше величество, я прошу прощения…
— Госпожа Иллиан, вы действительно хотите вступить в Шестой орден?
Девушка вдохнула, посмотрела на королеву, ответила четко и ясно:
— Да, ваше величество.
— Вопреки возражениям отца? Его вполне обоснованным опасениям за вашу безопасность?
Иллиан печально посмотрела на отца и негромко проговорила:
— Ваше величество, я люблю своего отца. Я долго считала его мертвым. Обнаружить его живым в освобожденном городе — это настоящее радостное чудо для меня. Но я уже не та дочь, которую он потерял, и не могу стать прежней.
— Да она же дитя! — побагровев, воскликнул Аль-Джервин. — По законам Королевства ее положение и возможности определяю я — вплоть до ее совершеннолетия!
Лирна посмотрела ему в глаза, он затрепетал, но не потупился, прошептал чуть слышно: «Ваше величество…»
— Милорд, госпожа Давока многое рассказала мне о вашей дочери. Судя по всему, ваша дочь героически и успешно сражалась ради свободы нашего Королевства и воздала заслуженную кару множеству врагов.
"Аль-Джервин вздрогнул, но взял себя в руки и заговорил ровным, спокойным голосом:
— Ваше величество, я слышал, что вы тоже попали в рабство к врагам. Если так, то вам известен стыд исполнения ненавистного ради выживания.
— Милорд, следите за словами, — процедил шагнувший вперед Илтис.
Аль-Джервин скрипнул зубами и продолжил медленно, хрипло, перебарывая страх:
— Ваше величество, у меня больше нет дома, состояния и гордости. У меня осталась только моя дочь. Я молю вас решить согласно старым законам и не дать моей дочери совершить безумное.
«А ведь это не ущемленная гордыня, — подумала Лирна. — Он просто боится за ее жизнь. Он — добрый человек, строитель с умениями, которые очень понадобятся в мирное время».
Она посмотрела на Иллиан. Та сверкнула идеально белыми ровными зубами, усмехнувшись в ответ на ободряющую улыбку Давоки.
«Она красива, как ястреб, — подумала королева, — а мне сейчас больше нужны ястребы, чем строители».