На месте нашей столицы был город гораздо прекраснее, сверкающий, мраморный от конца до края. В гавани полно кораблей, длинней наших и со множеством весел. И видно, что народ — не пираты, все поголовно безоружные. Наверное, тогда было время мира.
Капитан нахмурился, замолчал, вынул трубку изо рта.
— Ее ступни? — спросил я, чтобы продолжить беседу. — Старые боги — женщины?
— Одна из них — женщина. Остальные двое мужчины. Один здоровенный и бородатый, второй — молодой и симпатичный. Их я не трогал. Говорят, от них видения такие, что выдержат только храбрейшие.
— Есть легенда про бессмертного человека, который пришел на Острова в поисках старых богов.
— А, про Урлана. — Капитан хохотнул и снова присосался к трубке. — Мой дед рассказывал про него.
— В известной мне версии говорится, что Урлан оскорбил старых богов, попросив о невозможном даре, и был проклят вечно бродить по океанскому дну.
— Ну, мой дед рассказывал малость не так, — выпустив очередной клуб дыма, заметил капитан.
Капитан подождал, пока я запишу его слова, погасил трубку, стряхнул пепел, а не истлевшие остатки травы аккуратно высыпал в кисет.
— А сейчас настало время новостей, писака, — сказал капитан.
— Наверное, новые печальные известия о войне? — глядя на мрачные лица вокруг, осведомился я.
— Нет, — ответил он и с сожалением посмотрел на меня. — Это альпиранские новости. Неделю назад умер император Алюран. Перед кончиной он назвал преемника: леди Эмерен Насур Айлерс, которая отныне зовется императрица Эмерен Первая.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Ваэлин
Дарена назвала свою боевую кошку Мишара — «молния» на языке сеорда — и с огромным удовольствием дрессировала ее.
— Когда я была маленькая, у меня был котенок, — швырнув мяч, сказала Дарена Ваэлину. Мишара высоко подпрыгнула и схватила мяч страшной клыкастой пастью. — Я назвала свою кошечку Полоской. Однажды она пропала. Отец говорил, что она убежала.