Но все же я убил гнусного человека, а вы — замечательного.
С тем я развернулся и взошел по трапу. Я ни разу не оглянулся.
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Лирна
Ее разбудил снег. Мягкие холодные касания. Будто колют маленькими иголочками. Даже приятно. Снег зовет, вытаскивает из тьмы.
Память вернулась не сразу. А когда вернулась, в ней оказались дыры и трещины, страх, замешательство — и шквал образов, ощущений. Илтис заревел, занес меч, бросился… зазвенела сталь… чей-то кулак ударил в губы… и человек… тот, кто жег ее.
Она открыла рот, чтобы закричать, но вырвался лишь тихий жалобный стон.
Илтис!
Имя — будто внезапный вскрик в мозгу.
Он ранен! А может, мертв?
Она захотела пошевелиться, призвать целителя всей силой королевского голоса. Но получилось лишь едва слышно застонать, пальцы чуть вздрогнули. А снег все ласкал — холодно, смертоносно. Внутри родилась ярость, выдавила холод из легких.
— Сержант, надеюсь, для того есть веская причина, — отчетливо, сурово и резко выговорил кто-то.
Рубленый солдатский голос. И скрип сапог по снегу.
— Капитан, владыка башни предупредил, чтобы обращались прилично, — произнес другой голос, помягче, с нильсаэльским акцентом, со стариковскими нотками.
— Народ с мыса, — уже тише и спокойнее сказал капитан. — Тот самый, кого нужно благодарить за снегопад в конце лета.
Он умолк. Вдруг скрип снега под сапогами сменился топотом.
— Ваше величество!
На плечи легли руки, осторожные, но сильные.
— Ваше величество ранены? Вы слышите меня?
Лирна смогла лишь застонать и чуть дернуть пальцами.
— Капитан Адаль! Ее лицо! — запинаясь, в ужасе выговорил сержант.
— Сержант, у меня еще есть глаза! Доставь владыку башни в палатку брата Келана! Добудь людей, чтобы нести его светлость. Ничего не говори про королеву. Ты меня понял?
Снова топот по снегу. Сверху ложится что-то мягкое, теплое, укрывает с головы до пят. Ее поднимают, она чувствует колотье в онемевшей спине, в ногах. Затем приходит тьма.