Королева пламени

Он крикнул:

— Все может закончиться! Она освободила вас. Освободите же себя! Отбросьте свое безумие.

Конечно, они расхохотались. Они тряслись от смеха и хватались за животы, хотя и падали, пробитые стрелами.

— Как хотите, — вздохнув, заключил Френтис и поднял меч. — Идите же ко мне, получите свое лекарство.

Но сквозь нестройный хохот пробился новый звук, глухой, эхом раскатывавшийся по улице рокот, затем превратившийся в рев множества свирепых глоток.

Изо всех улиц и проулков выскочили мельденейцы с саблями и врубились в красную толпу.

Арисаи дрались, как их учили, самозабвенно убивали, но умение и ярость не помогут, когда противников намного больше. Пираты в мгновение окружили, изрубили и растоптали арисаев, а потом подняли окровавленные сабли к небу и торжествующе заорали.

— Долго же они, — пробормотал Лекран, когда закончилась бойня.

Плетельщик стоял над мастером Ренсиалем и внимательно осматривал его ногу.

— Ему можно помочь? — спросил Френтис.

— Простите, брат, — печально ответил Плетельщик и посмотрел на массивное округлое строение, возвышающееся над домами на западе.

 — Я чувствую, что вскоре мне понадобится вся моя сила.

Френтис оставил мастера Ренсиаля на попечение мельденейцев. Большинство не хотело никуда идти, не слушало призывов отправиться на штурм арены, а лишь грабило опустелые дома. Френтис не смог отыскать ни владыки флота Элль-Нурина, ни кого-либо рангом выше второго помощника, потому был вынужден оставить мародеров мародерствовать и пошел дальше. В нескольких улицах от площади обнаружился Тридцать Четвертый, зашивающий порез на руке Дергача.

Дюжина выживших солдат новоиспеченного капитана сидела среди трупов трех десятков арисаев.

— Ты можешь хоть один бой пережить без ран? — ядовито осведомилась Иллиан.

Но при этом она с неподдельной нежностью потрепала лохматую шевелюру бывшего вора.

— Я собираю коллекцию сувениров, — процедил он и стиснул зубы. Тридцать Четвертый завязал узел и обрезал нить. — Вы уж простите…

Кусай лежал на боку.

Чернозубая скулила и тыкалась носом в его голову. В груди пса торчал короткий меч, у ближайшей стены лежал арисай с изгрызенным разодранным лицом. Френтис заставил себя отвернуться и посмотреть в изнуренные, бледные лица выживших. Из людей, пришедших с ним из Новой Кетии, осталась всего треть. Так много бывших рабов погибло при спасении тех, кто делал людей рабами и терзал их. В груди защемило от злости и восхищения этими людьми. Так обидна и нелепа их смерть.